– Общаюсь с друзьями, хожу в театр. – Лета пожала плечами, сумев удержать невозмутимое лицо и не выдать, насколько неожиданным оказался для нее этот простой вопрос и как тоскливо стало внутри.

– Театр – это ужасно весело, – хмыкнул Яр, но, к облегчению спутницы, развивать тему не стал.

В театре она последний раз была года три назад, и то случайно. А друзья…

Нет у нее друзей. Есть коллеги, учитель, семья, и этим круг общения исчерпывается. Все подруги, которые появились во время учебы, за минувшие годы растерялись, занятые своими семьями и жизнями, новых не нашлось – как-то не до того было, работа отнимала все время и не оставляла сил на что-то еще.

Вскоре они дошли до портальной станции, и вопросы там тоже решал Вольнов. Подтвердил свою личность с помощью специального артефакта, в котором хранились сведения обо всех пограничниках, затем настала очередь Леты предъявлять документы. Кольнуло волнение, но о ней действительно предупредили и разрешение на переход имелось.

Застава оказалась достаточно большой и, пожалуй, живописной. Они вышли из портала на круглом возвышении посреди небольшой площади, образованной слиянием трех улочек. Впереди, на стрелке двух из них, возвышалось старое здание в четыре немалых этажа, с сумрачными темными стенами и узкими окнами-бойницами. Вероятно, оно когда-то служило крепостью или ее частью, во всяком случае, ни на какие городские постройки не походило. В первом этаже окна отсутствовали совсем, а единственная узкая дверь даже издалека казалась очень тяжелой. Рядом с ней на стене зеленела табличка с золотой надписью: «Командование заставы № 17», которая выглядела на суровом сером фоне вопиюще инородной.

Остальные дома, отгороженные улицами, словно сторонились угрюмого соседа. Они выглядели не в пример более привычно: в основном двухэтажные, совершенно обычные, на первых этажах некоторых из них имелись лавки. И люди тут ходили самые обычные. Очень многие в форме, но хватало и по-городскому одетых женщин, и даже детей. Многие пробегали мимо и в обороте, их встречалось гораздо больше, чем даже в Каменнопольске. Освещения на улицах тоже хватало, так что жизнь кипела как в городе.

– Сколько же здесь живет народу? – с удивлением спросила Лета, когда Вольнов решительно двинулся в сторону угрюмого серого здания, выглядящего сейчас даже зловещим.

– Полторы тысячи человек, – отозвался феникс и предупредил: – Сначала завернем к начальству, чтобы круги не наворачивать, потом уже пойдем вселяться.

– А это не опасно? – продолжала Летана, гораздо сильнее заинтересованная не планами на ближайшее будущее, а местом, в котором оказалась. – Я имею в виду, жить вот так вблизи Разлома? С нашей стороны он не так влияет на психику, как в Белом лепестке, но все равно тревожно. Они что, всегда тут живут?

– А что им, приезжать только на выходные? – хмыкнул Яр. – Нет, ну некоторые семейные живут и порознь, но, по-моему, это полный бред. Порталом не напрыгаешься, с этим достаточно строго: каждое перемещение отслеживается, и даже кто сам может построить дальний портал, этого не делают. А какой смысл заводить семью, если видеть ее раз в декаду?

– Наверное, – осторожно согласилась Лета. – Я об этом не подумала. И что, здесь даже школа есть?

– Есть, и вроде бы неплохая. Говорю же, нас берегут, – отозвался Вольнов, потянул на себя входную дверь, до которой они дошли за разговором, и пропустил спутницу вперед. – И школа, и целители, и магазины со всяким необходимым, и разделочный цех.

– Какой цех? – опешила Лета.

– Разделочный. Сюда тварей гораздо проще и ближе перекидывать, чем в тот же Каменнопольск, на месте и разбирают на части.