Бантами и расписными глиняными фигурками были украшены многочисленные птичьи кормушки: в здешние многоснежные и жестокие зимы люди охотно поддерживали своих пернатых соседей. Это тоже считалось доброй приметой, птичий гвалт считался одним из благих знамений праздника, так что нередко возникало соперничество между хозяевами кормушек – к кому охотнее слетаются птицы. Некоторые даже мошенничали, но если соседи уличали их в нечестной игре, все заканчивалось скандалом и бойкотом.

В темные времена, наступившие, как предполагало большинство историков, после некой мировой катастрофы, до неузнаваемости изменившей привычный мир, зима и темнота будили в людях суеверные страхи. Они боялись, что, если недостаточно громко прославлять Творца, ночь не уйдет, а останется навечно. Тогда все эти праздники сопровождались религиозными обрядами и таинствами, которые сейчас канули в прошлое.

В старину гулянья Длинной ночи продолжались целую кварту и включали в себя много обрядов. Теперь Длинную ночь праздновали не так широко, из сакрального зловещего периода она превратилась просто в момент смены года, время строить планы и подводить итоги, но все же оставалась любимым праздником Зеленого лепестка. В эти дни раньше устраивались ярмарки и свадьбы, люди ходили в гости и звали гостей, тем же занимались и сейчас, и пусть празднование сократилось до нескольких дней, но готовились к нему заранее – украшали и отмывали дома, делали и покупали подарки. А в сам праздник столь же охотно, как и в давние времена, играли в традиционные игры, порой даже под открытым небом, пели песни, медовец лился рекой. Этот алкогольный напиток любила и Лета, единственный из всех – пряный, медвяный, с легкой мятной свежестью.

Мимо неспешно идущей пары с гиканьем, визгом и мелодичным пением глиняных свистулек промчалась ватага детей лет десяти. Вот уж кто с нетерпением ждал Длинной ночи! В школах начались зимние каникулы, а дома позволялось шуметь, засиживаться допоздна и даже немного хулиганить.

Вольнов, раньше сообразив, что происходит, поймал Лету под локоть и оттащил к краю дороги, уступая путь главным героям праздника. Улыбался он в этот момент весело и легко, и Летана тоже не удержалась от улыбки. Удивительно просто ей получилось представить феникса рыжим вихрастым мальчишкой в толпе таких же сорванцов. Сама-то она так не бегала…

А потом, пока Лета считала птиц и фантазировала, ее спутник опять продемонстрировал отличную реакцию: дернул за тот же локоть ближе к себе и прикрыл собой. Возмутиться она не успела, потому что объяснение прилетело само: только Летана вскинула возмущенный взгляд на феникса, как его голова слегка дрогнула от попадания рыхлого снежка.

– Вот же засранцы малолетние, – беззлобно ухмыльнулся Яр под радостный хохот ребятни, выпустил локоть спутницы и тряхнул воротник жилетки, высыпая из-под него снег. В спину ему за это время прилетело еще несколько снежков, но феникс даже не поморщился. – Не вовремя они, эх…

Такое равнодушие мишени быстро остудило детвору, и она помчалась дальше.

– Что значит не вовремя? – уточнила Лета, когда они тоже продолжили путь.

– Хочется на ужин успеть, – весело отозвался Яроплет. – До него два часа, а если бы я ввязался в перестрелку, вряд ли это закончилось бы быстро.

– В перестрелку? – Лета озадаченно покосилась на него. – Я понимаю, почему ты на них не сердишься, но… Играть в снежки с детьми? Серьезно? Сколько тебе лет?

– Похоже, раза в два меньше, чем тебе, – рассмеялся Яр, ничуть не задетый ее иронией. – Ты что, вообще не умеешь веселиться?

– У нас разное понимание веселья, – отозвалась она.

– И как же веселишься ты? – полюбопытствовал феникс.

– Общаюсь с друзьями, хожу в театр.