– Я не доктор, не врач, – Брехт оглядел семью венценосную и побелевших, стоящих теперь у стены всяких набольших бояр. Правильно поступили, даже не зная почему.

– Говорите уже, Петр, – всхлипнула Мария Федоровна, по-немецки всхлипнула. На родном языке рыдать легче.

– Повторюсь, я не доктор, но несколько советов дам. Первое и самое важное: всех докторов, что наблюдали Елену Павловну, рассчитать, высечь до полусмерти на Марсовом поле, оскопить и отправить на родину. Не заметить признаки чахотки, регулярно наблюдая пациентку, может либо враг, либо враг и дурак к тому же.

– Петр Христианович, вы забываетесь, – чирикнул стоящий ближе всех к семейству граф Кочубей.

– Второе, не допускать больше до принцессы ни одного доктора.

– Петр Христианович! – теперь все вместе, но не синхронно, получилось вразнобой.

– Третье, чахотка – заразное заболевание. При разговоре передается на расстояние около половины сажени, при кашле – на две сажени. Кроме того, все вещи больной заразны. Потому нужно до минимума свести контакты вашего семейства с Еленой Павловной. Как и у любой заразной болезни, у чахотки есть скрытая фаза. Подойдет доктор к Елене Павловне, она на него кашлянет, и он не заболеет, но заразится и пойдет докладывать вам, государь, и заразит вас. Про эпидемии чумы и холеры вы все знаете. Тут разница в том, что болезнь протекает очень медленно и в первые месяцы или годы незаметно для окружающих и даже для самого больного.

– А как же лечить? – Константин повернулся за поддержкой к стоящим за ним царедворцам.

– Чахотка не лечится. Известны буквально несколько случаев из десятка миллионов больных, когда болезнь полностью отступила.

– Да что же это такое? Зачем вы его слушаете, ваше императорское величество?! – Кочубей дернул за руку стоящего рядом Николая Николаевича Новосильцева, члена Негласного комитета и будущего президента Императорской Академии наук.

– Хватит кликушествовать, граф. У вас есть предложения? – не дождавшись поддержки от соседа, прикрикнул на Петра Христиановича граф Кочубей.

– Ваше императорское величество?

– Говорите, князь! – надавил на «князя» Александр.

– Первое, не допускать беременности. Приставить к Елене Павловне женщину, которая не даст порывам страсти совершить непоправимое. Я бы… Нет. Ладно. Я бы вообще прервал контакты Елены Павловны с принцем на время.

– Милостивый государь… – попытался чирикнуть принц Фридрих Людвиг, сын Фридриха Франца I, великого герцога Мекленбург-Шверинского, который герцогом так и не станет. Умрет раньше отца. Великим герцогом станет его сын, ну и сын Елены, понятно. Мальчик где-то там сейчас, в Неметчине.

– Если этого не сделать, то повторная беременность убьет Елену Павловну.

– Петр. Петр Христианович! Но ведь что-то сделать можно? Вы же, раз начали этот разговор, знаете, что делать! – вскочила и бросилась к нему Мария Федоровна.

– Нужно отвезти Елену Павловну в мою деревню Студенцы. У меня там есть травница Матрена. Ведьма, та самая, про которую я рассказывал. Она улучшит состояние принцессы. А в это время около Анапы или Судака нужно строить теплый терем из кедра. Большой, просторный, с огромными комнатами и большими окнами, повернутыми на юг. Очень большими окнами, во всю стену. Эта болезнь боится солнечных лучей. Кроме того, нужен сухой климат. Елене Павловне придется переехать в Крым навсегда. Это существенно продлит ее жизнь, а еще нужно бросить все дела и, выкопав на Кавказе сосны, отвезти их к этому месту и посадить там большой светлый сосновый лес. Фитон… Ароматы, что испускают нагретые солнцем сосны, тоже помогают больным.