Послы благодарили и заверяли в дружбе вечной. А вот Брехт, как всегда, отличился. Он в ответ вручил подарки не до церемонии, как все послы, а после. Как там Штирлиц говорил: запоминается последняя фраза.

– Ваше императорское величество, – принял Петр Христианович от Ваньки, одетого в черкеску, диадему, – разрешите вручить их императорскому величеству Елизавете Алексеевне от жителей славного города Дербента и от себя лично диадему, что принадлежала самой святой равноапостольной царице Елене – матери римского императора Константина I, деяниями которой были обретены Гроб Господень, Животворящий Крест и другие реликвии Страстей.

Народ не аплодировал. Народ рты пораскрывал. Потом опомнился и начал креститься, половина на колени свалилась и стала головой по полу стучать. В том числе и все иерархи, что находились в Грановитой палате. Брехт их понимал, не венец или частица креста, но реликвия тоже первой величины. Петр Христианович подошел и надел на голову Елизаветы поверх бус, в волосы вплетенных и опутывающих их, золотую невзрачную диадему.

Теперь народ начал креститься на императрицу.

– Ваше императорское величество, разрешите также подарить от жителей славного города Дербента и от себя эту чашу с острова Мурано их императорскому величеству Марии Федоровне.

Брехт подал знак заранее предупрежденным горцам, и те дружно стали бить в ладоши. Похлопали и царедворцы. Через окна Грановитой палату пробивались лучи солнца, и Петр Христианович, поднося чашу, специально остановился в этих лучах, чаша прямо засветилась красным, пуская сполохи во все стороны. Словно огонь живой.

– И последний подарок от переходящего под вашу благословенную руку города Дербента для вас, ваше императорское величество. Мне хранитель сокровищ Дербента сказал, что этот невзрачный кубок принадлежал самому царю персов Дарию Великому. Царю, который покорил всю Азию. Царю, который жил две с половиной тысячи лет назад, за пять сотен лет до Рождества Христова. Пейте из него вино и тоже покорите всю Азию, ваше величество. – Брехт передал Александру большой золотой кубок с крылатым львом.

Все же пацан еще. Опять в слезы и обниматься бросился Александр. То-то, знай наших. Никто ведь не сможет опровергнуть подлинность того, что Брехт озвучил. По времени поделки совпадают? Совпадают. Древние? Древние. Так чего тебе еще, хороняка, надо? Целуй боярыню.

Когда все разошлись, ну почти все, то опять Мария Федоровна подняла вопрос о здоровье дочери.

– Что нового, Петр Христианович?

– Я отправил конюха в Студенцы, чтобы он предупредил Матрену и перевез в Москву моих сыновей.

– Петр Христианович, а что по соснам с Кавказа? – графа Шереметева тоже оставили. У него Прасковья будет подругой Елены Павловны.

– Завтра утром пщышхуэ Марат Карамурзин и все послы отправляются домой. Готовьте, граф, и вы, ваше величество, экспедицию. Марат ее до гор доведет и сосны поможет выкопать и в бочонки посадить. Ну и семена соберут черкесы, дальше сами. Я договаривался с армянскими купцами, чтобы они в Судак, я там немного земли купил, привезли лозу виноградную. Человек, который возглавит экспедицию, может последовать моему примеру. Армянские купцы помогут переправить саженцы с Кавказа, скажем, с Ростова в Судак. Я тут еще одну вещь вспомнил, Александр Павлович. В Италии сейчас Демидов Николай Никитич нервы лечит, он может помочь поправить здоровье Елены Павловны. Кроме сосен очень полезны для прогулок эвкалиптовые рощи. Нужно выкопать в Италии молодые эвкалипты и морем через Босфор на французском лучше всего корабле перевезти их в Судак, ну, и семена тоже нужны. И пусть пришлет туда хорошего красного вина. Его больной нужно в небольших количествах пить каждый день.

– Александр Борисович! – Государь нашел стоящего у стены управляющего Коллегией иностранных дел Куракина.