Обе женщины засмеялись.

– Такого подопытного кролика, как я, у него точно никогда не было.

Розель заразительно рассмеялась: что в голове, то и на языке – в этом состоял секрет обаяния Сьюзен, хотя сама она никогда не старалась кому то понравиться.

– Как там Барри? – ровным голосом спросила Розель, и Сьюзен задумалась, прежде чем ответить.

– Честно?

Розель кивнула.

– Он меня убил бы, если бы узнал, что я рассказываю тебе… Ну и хрен с ним! Тебе скажу честно: в таком состоянии я не видела его никогда в жизни. Он не был таким даже в худшие времена. Похож на маленького мальчика, у которого отняли любимое ружье. Половину времени проводит в мире фантазий, а другую половину доставляет мне и детям серьезные неприятности.

Розель было больно это слышать.

– Извини меня, Сьюзен, мне следовало подумать о том, что все скажется на вас.

Сьюзен вздохнула:

– Он любит тебя, Розель, ты так много сделала для него. Он стал лучше.

Розель пожала плечами, на ее красивом лице не отразилось ничего.

– Ему следовало об этом подумать, когда он начал ухлестывать за той маленькой шлюшкой.

Сьюзен махнула рукой и понимающе покачала головой.

– Она была для него ничем, милая. Я их столько перевидала. Для Барри это был просто «процесс», и ничего больше. А поскольку мозгов у него не больше, чем у комара, нужно делать на это скидку. Но сейчас он очень жалеет о том, что сделал.

К ним подошел официант, чтобы принять заказ. Они улыбнулись приятному молодому человеку. Сьюзен наблюдала, как официант едва не переломился, обслуживая Розель, и еще раз удивилась необыкновенной власти красоты. Существования Сьюзен официант даже не заметил.

Она окинула помещение взглядом. Приятный итальянский ресторанчик на Дин стрит, где Сьюзен чувствовала себя как дома. Она часто здесь бывала и хорошо помнила первый визит сюда, свои переживания по поводу того, достаточно ли хорошо она одета, правильно ли накрашена и не пожалеет ли Розель, что ее пригласила. Но тогда они вдоволь насмеялись, и Сьюзен успокоилась. Ресторан был частью жизни многих людей, которые приходили сюда пообедать, поболтать и посмеяться.

Сьюзен заерзала на стуле. Ребенок был огромным и постоянно давил на мочевой пузырь. Розель сделала заказ и снова повернулась к ней:

– Я заказала тебе классное блюдо: палтус, жаренный в масле и лимонном соке, а также немножко овощей и спагетти. А еще у нас будет хорошее легкое красное вино, чтобы подкормить малыша железом. Один стакан тебе не повредит, – во всяком случае, не так, как твоя никотиновая фабрика.

Они рассмеялись.

– Надо бы бросить курить, но с тех пор, как Барри вернулся домой, нервы у меня расшатались. Мне понравилось жить одной. Никаких вонючих ног, оскорблений и злости. Это было здорово. Спокойно и здорово.

Они снова захохотали. Затем лицо Розель стало серьезным.

– Он сделал мне больно, Сью, связавшись с такой мразью, как эта проститутка. Тем более на рабочем месте. Понимаешь, девочки должны уважать меня, а если они увидят, что я спустила такое ему с рук, я стану всеобщим посмешищем.

Сьюзен сочувственно кивнула:

– Я тебя понимаю, но в этом он весь, не так ли? И поступил он так, скорее всего, именно затем, чтобы посмотреть на твою реакцию. Такой у него характер.

Принесли заказ, и Сьюзен улыбнулась.

– Ах ты, надо же было заказать для меня такое!

Перед ней стояли тарелки со спагетти под болонским соусом, овощным салатом и жареной рыбой.

– Давай наворачивай, ребенку нужно хорошо питаться. Сьюзен не заставила себя уговаривать и принялась за еду.