Затем кровь отлила от ее лица, и она вдруг почувствовала, как поток теплой воды начал заливать под ней стул и пол.

– Черт возьми, Розель, у меня отошли воды.

Розель засмеялась, но, сообразив, что Сьюзен не шутит, быстро вскочила со стула и закричала:

– Давай ка, девочка, в больницу!

Через десять минут Сьюзен полулежала на кожаном сиденье машины Розель марки «астон мартин», вцепившись ногтями в панель орехового дерева.

– Ты видела лица этих людей? Держу пари, многие из них пожалели, что заказали печень, точно тебе говорю.

Розель и Сьюзен снова разразились хохотом.

– Продержишься, пока мы доедем до Ист Сайда?

Сьюзен кивнула:

– Думаю, да. Но бога ради, девочка, езжай скорее. Этот маленький паршивец уже собрался на выход. Я чувствую, как он двинулся наружу.

Барри и Розель стояли, разглядывая новорожденную. Она была красавицей. Даже Барри удивлялся, какая она хорошенькая. На вид казалось, что ей уже несколько недель. Ни красноты, ни морщинок – это было просто маленькое очаровательное создание с персиковой кожей.

– Мне никогда не понять, как эта уродливая корова умудряется производить на свет таких красивых детей.

Голос Барри звучал радостно. Рядом с ним была Розель, и его переполняло счастье.

Сьюзен приоткрыла глаза:

– Я все слышала, хитрый ублюдок.

Розель крепко сжала ее руку:

– Она классная, Сьюзен, нет – просто великолепная. Я бы и сама не против такую иметь!

Барри не придал словам значения. Иногда ему хотелось запереть Розель в доме, чтобы больше никто не смог на нее даже взглянуть.

Сьюзен села на кровати и серьезно сказала:

– Не говори такого при нем. Он свято верит в старую пословицу «кто много рожает, тот сытым не бывает», или, если сказать по другому, «нищета и беременность рядом идут».

– Точно, прямо про тебя.

Барри смотрел, как его жена и любовница вместе смеются, и чувствовал себя лишним. Зная, как крепко они подружились, он порой подозревал, что оказался втянутым в нечто, остающимся для него загадочным. Но Розель была рядом, и все снова было тип топ.

Он чувствовал, что дружба их действительно является искренней, и не мог не удивляться. По всем житейским законам им следовало ненавидеть друг друга до бешенства. И, честно говоря, его этот вариант устроил бы больше.

– Я хочу назвать ее в твою честь, – произнесла Сьюзен. – Ты ведь все это время была со мной, Розель.

На лице Барри появилось такое выражение, словно Сьюзен объявила, что была любовницей Генри Киссинджера.

– Не будь такой дурой, Сью…

Она перебила его:

– Я назову ее Розой, Рози, сокращенное от Розель, хорошо?

Розель расплылась от удовольствия:

– Сьюзен, это такой подарок, правда. – Розель с сожалением посмотрела на маленькое чудо: – Мне пора. Я не могу оставить свое заведение без присмотра, да и Иван будет злиться, что меня нет. Он стареет, дай бог ему здоровья, и клуб становится для него непомерной тяжестью. Хотя он никогда в этом и не признается.

Барри чувствовал себя неловко.

– Я провожу тебя до машины?

Розель кивнула. Поцеловав Сьюзен и малышку, она ушла, пообещав вернуться на следующий день. Выйдя из комнаты, они остановились и посмотрели в глаза друг другу. Затем Барри серьезно сказал:

– Прости меня, Розель, я так скучал по тебе.

Она спокойно кивнула:

– Сьюзен уговорила меня сегодня, чтобы я дала тебе еще один шанс. Странно, не правда ли?

Он покачал головой:

– На самом деле нет, Розель. Она меня знает и достаточно благоразумна, чтобы жить с этим.

Розель посмотрела на его красивое лицо. Волосы были мелированы, как того требовала мода, и он походил на футболиста или поп звезду.