В венерологическом диспансере знали о герпесе столько же, сколько и он сам. Но Барри поговорил со стариной Чоппером, который сказал, что точно подцепил это от Мэгги. Так же как и Барри, Чоппер пользовался женщинами, когда ему этого хотелось. Сейчас, так же как и Барри, Чоппер чувствовал себя как уж на сковородке, и ему еще предстояло объяснить своей жене все возможные последствия болезни.

Поцеловав Розель, Барри вышел из комнаты. В голове у него пронеслась мысль, что он уходит отсюда навсегда. Вполне возможно, уже сегодня вечером этот дом перестанет быть его домом. Он взял машину Розель на тот случай, если больше не представится такой возможности. Ведь если у него действительно «большой Г», как называл свою хворобу Чоппер, то его безжалостно будут иметь во все места.

Сьюзен налила чай и поставила чашку перед Барри. Сегодня она отправила детей к Дорин, чтобы спокойно сходить в клинику. После возвращения Сьюзен не стала их забирать, потому что Барри был в шоке и полон отвращения к самому себе. Результаты анализа оказались положительными.

В душе Сьюзен по прежнему жалела его, потому что знала Барри слишком хорошо, знала, что он никогда ни о чем не задумывался, пока не становилось слишком поздно. Теперь было слишком поздно.

Розель будет обходить его за семь верст, да и можно ли упрекнуть ее в этом?

– Я убью Мэгги Британ. Клянусь богом, я прикончу эту шлюху.

Он был зол, но Сьюзен чувствовала, что в его голосе не хватало уверенности. Он знал, что болезнь не пройдет и от убийства Мэгги ничего не изменится. Да, Мэгги заразила его, но он сам был виноват. Он не хотел признаться себе в этом.

– Ты должен сказать ей об этом, Барри. Она имеет право знать.

Резким движением руки он оттолкнул чашку так, что она перелетела через стол и упала на пол.

– Ну как я скажу ей, Сьюзен? Ты же знаешь, какая она. Она не проглотит это. Она распсихуется.

Сьюзен подняла чашку с пола и начала автоматически вытирать ее полотенцем.

– Распсихуется? Да у нее крыша съедет. Тем не менее она имеет право знать, Барри. Это слишком серьезно, чтобы скрывать. И слишком серьезно, чтобы думать, что все рассосется. Помнишь, что сказал тот врач в клинике? Первый приступ может быть и средним, и очень сильным. Сильный приступ может убить ее. Ты должен сказать.

Она полоскала полотенце под краном, когда Барри ударил ее кулаком в голову.

– Не указывай мне, черт возьми, Сьюзен, что делать, а чего не делать. Я сам разберусь.

Она схватилась за раковину, чтобы не упасть.

– А меня ты за что ударил, Барри? Что я тебе сделала? – В ее голосе слышались рыдания. – Я твоя жена. Я прошла с тобой через все это дерьмо, а ты теперь решил отплатить мне за преданность? В отличие от того, что случалось с тобой раньше, теперь не получится обойтись несколькими уколами.

Розель самой придется сходить в больницу и сдать анализы. И чем скорее, тем лучше.

Он кивнул головой и вдруг произнес:

– Я могу сказать, что это ты меня заразила, Сью.

Глаза ее округлились, рот открылся, но она не могла произнести ни звука. Барри схватил ее за руки и закричал:

– Это единственное, что я могу сказать, ты, глупая сука! Потому что ты – моя чертова жена!

Сьюзен в отчаянии вскочила со стула.

– Какая же ты скотина! Ты хочешь заставить ее думать, будто заразился от меня, чтобы она легче проглотила горькую пилюлю? И от кого же, интересно, я могла подцепить заразу, Барри? От зараженного герпесом привидения? Кого ты собираешься обвинить?

Он кусал нижнюю губу. Так же делала Венди, когда волновалась.

– Извини, Барри, но Розель никогда не поверит в это. Она знает меня лучше, чем ты, знает, что со мной такого просто не могло случиться. Хотелось бы мне, чтобы она могла и о тебе так думать, дружок.