Такова была Джеральдина О'Хара. Но ей, невзирая на все ее феминистские взгляды, никак не удавалось сейчас проникнуться симпатией к женщине, сидевшей перед ней, хотя Джеральдина никогда не позволяла личным симпатиям или антипатиям влиять на свои решения. Ей не понравилась Матильда Эндерби с первого дня знакомства. Даже от рукопожатия этой женщины Джеральдину передергивало. По возможности она старалась избегать прикосновения к Мэтти.

Мэтти о чем то говорила, и Джеральдина невероятным усилием воли заставляла себя слушать.

– Виктор был извращенцем, как ни крути. Он любил изощренный секс. Всякие там плетки, порнофильмы… Он очень любил боль…

– Испытывать самому или причинять? – спросила Джеральдина.

Мэтти уставилась в какую то точку над ее головой и вздохнула. Ее хорошенькое задумчивое личико казалось еще более привлекательным. Наконец она ответила:

– Ну, и то и другое. Но по большей части причинять.

Джеральдина недовольно кусала губы.

– Ни дома, ни в офисе ничего подобного не было обнаружено. Ничего, что указывало бы на его сексуальные извращения. Я собираюсь наведаться к проститутке, услугами которой он пользовался, – к некой Мэрайе Брюстер. Посмотрим, что она скажет. На последнем судебном разбирательстве, насколько я помню, она была не очень дружелюбно настроена.

Мэтти напустила на себя вид оскорбленной невинности:

– Я просто взбесилась, когда узнала про нее, честное слово. Можете представить, как я себя чувствовала, узнав, что мой муж платит какой то чужой женщине за секс?

Джеральдина пожала плечами:

– Это, конечно, ужасно, но если дела обстояли так плохо, как вы говорите, то разве это не явилось для вас облегчением?

Мэтти кивнула:

– Конечно, так оно и было.

Джеральдина сделала глоток и закурила. Глубоко затянувшись, она улыбнулась:

– Вы хорошо выглядите. Вижу, вы не отчаиваетесь?

Мэтти улыбнулась одной из своих самых лучезарных улыбок, от которой ее лицо делалось моложе и еще беззащитнее.

– А что мне остается? Я просто повторяю себе, что ужас когда то закончится и я снова смогу жить как все.

– Вы не знаете, где бы он мог прятать свои сексуальные игрушки – плетки, фаллоимитаторы и тому подобное? Ваша квартира, его офис, даже гараж были тщательно обысканы. Пока мы не найдем доказательств, мы не сможем использовать ваши показания в суде. На вашем теле также не обнаружилось никаких следов жестокого обращения, на которые мы могли бы сослаться.

Мэтти жалобно поджала губы, несколько завитков ее густых волос упали на лицо.

– Боюсь, что так оно и есть. На мне все заживает как на собаке.

– Ни одного шрама не осталось?

– Вы же знаете, что нет. Но разве тот факт, что он шастал по проституткам, не говорит о его извращенных вкусах?

Джеральдина встала со своего места и потянулась. Черный шерстяной костюм сидел на ней безупречно.

– Не обязательно. По словам той женщины, Мэрайи Брюстер, он был – цитирую – «милым человеком».

Не успела Мэтти раскрыть рта, как где то наверху раздался оглушительный вопль. Какая то женщина во всю глотку изрыгала проклятия. Мэтти подпрыгнула, словно ужаленная.

– Кажется, это моя соседка – Сьюзен Далстон. Джеральдину ошеломила эта новость.

– Вы сидите в одной камере со Сьюзен Далстон? Мэтти кивнула и подошла к двери. В комнату заглянула дежурная надзирательница:

– Мне придется запереть вас ненадолго, пока я отведу заключенную в камеру.