Джун разразилась гомерическим смехом:

– Ты что, шутишь? С этим ирландским выродком, ее мужем? Да он убежден, что ты опозорила семью, девочка. Считает тебя мразью. Бедняжке Дэбби приходится сносить его безобразные выходки, и все из за тебя!

– Как ты любишь все преувеличивать, мама! У них нелады с самого начала совместной жизни. Он даже ребенка завел на стороне.

Джун фыркнула:

– Ты об этой шлюхе Кэрол? Судя по всему, мать с отцом не занимались воспитанием своей распрекрасной доченьки. Иначе как объяснить подобное распутство?

Сьюзен не верила собственным ушам.

– Знаешь, ты поражаешь меня, мама. У тебя у самой было больше мужиков, чем у портовой шлюхи, и теперь тебе хватает совести сидеть здесь и обливать грязью всех подряд. Твой муж домогался собственного ребенка, а тебя это ничуть не волновало. Я здесь из за тебя и твоего драгоценного муженька. После всего, что ты сделала со мной и Дэбби, у тебя еще поворачивается язык разглагольствовать о воспитании детей…

Джун попыталась встать, но Сьюзен крепко схватила ее за запястье.

– Только двинься с места, и я оторву твою чертову голову. Ты слышишь меня, мама?

Джун медленно опустилась на стул, ей стало страшно.

– Я как вспомню, какую жизнь ты устроила нам с Дэбби, так готова разорвать тебя на куски! Барри был таким же, как мой папаша, – эгоистичным ублюдком, который думал только о собственной шкуре. Знаешь, чего стоили мне и моим детям твои бредовые россказни о моей жизни, которые ты продала газетам? Меня обвинили во всех смертных грехах. Заявили, что я была плохой матерью, хотя ты сама никогда не отважилась бы сказать такое мне в глаза, потому знаешь, что это неправда. Если бы ты любила нас так, как я люблю своих детей, у нас с Дэбби все могло бы сложиться по другому. Я поклялась, что никогда не повторю того, что сделала ты, и я не нарушила свою клятву. У моих детей было все, что должно быть у ребенка. Они были одеты, обуты, сыты и здоровы, и в довершение всего их любили – по настоящему любили. Я всегда буду любить их. Я думала, что мы сможем забыть старые обиды, сможем попытаться наладить наши отношения, но мне следовало предвидеть, что это окажется пустой тратой времени. Проваливай к черту. Можешь рассказать соседям, что встречалась со своей дочерью убийцей. Получишь за это пару бокалов виски в пабе, ты, старая двуличная ведьма!

Джун побелела как мел. Она взглянула на Сьюзен и впервые за долгие годы почувствовала что то похожее на уважение к собственной дочери.

– Н да, интересный ты выбрала способ попросить меня об одолжении. Давай ка лучше выпьем чаю. Я приготовлю. – Джун бросила на стол пачку сигарет. – Пока ждешь, можешь покурить.

Сьюзен наблюдала, как мать суетится возле стола: прическа волосок к волоску, вся ухоженная, хорошо одетая, но уже совсем немолодая. Она жалела, что не высказала ей гораздо раньше всего, что думала. Возможно, этим она ничего бы не добилась, но зато ей стало бы легче. Значительно легче. Вот как сейчас.

Симпсоны должны были заехать за Рози, которая гостила у брата и сестер в приюте. Мисс Бичэм приготовила бутерброды и чай. Она очень беспокоилась за Венди – девочка выглядела совсем больной.

– Давай, Венди, съешь хоть кусочек!

Та покачала головой:

– Мне не хочется, честно.

Барри взял с ее тарелки бутерброд.

– Я съем. Мне хочется, мне. Могу съесть что угодно, у меня железный желудок.

Он сказал это с такой гордостью, что все рассмеялись. Венди откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Малышка Рози спала прямо у нее на коленях, от волос девочки пахло шампунем. Маленькие пухлые пальчики Рози цепко держали ее за лямки бюстгальтера прямо через джемпер.