Глаза сестрички горели любопытством. Венди видела перед собой молоденькую девушку, такую же, как она сама, которая пыталась приспособиться к миру взрослых, но совершенно не знала, как это сделать. Венди ничего не ответила, и какое то время они сидели молча.

– Ау, не позволяй себе снова погрузиться в депрессию, – снова заговорила медсестра. – Жизнь – это бесценный дар Божий, но что делать с этим даром – решать тебе. Жизнь дается один раз, это тебе не генеральная репетиция, как говаривала моя мама. Пройдет каких нибудь полгода, и ты будешь удивляться, что заставило тебя пойти на такой шаг.

– Пройдет полгода, и мои проблемы никуда не денутся, они могут только усугубиться, но уж никак не исчезнуть. Поверь мне, я знаю…

К тому времени Рози уже навсегда покинет их семью. Малышка Рози – их общая любовь и отрада.

– Ты не можешь говорить об этом с такой уверенностью. Все меняется в жизни. Все должно меняться. В этом то ее и прелесть, разве нет? Что то уходит, а что то приходит.

Венди взглянула на симпатичную веснушчатую мордашку девушки и тяжело вздохнула.

– Думаю, я все же выпью чаю.

Медсестра вскочила с кровати и улыбнулась.

– Да, кстати, меня зовут Орла. Орла О'Халлоран.

Венди улыбнулась:

– Меня – Венди Далстон.

Орла громко рассмеялась:

– Уж мне то это известно, глупышка. У тебя над кроватью висит табличка с именем.

Она весело выбежала из комнаты, и Венди откинулась на прохладные подушки. Ей было жаль, что эта жизнерадостная девушка исчезла.

Джеральдина сидела у себя в кабинете и читала дело Сьюзен Далстон. Чтение оказалось не из легких. Когда она стала просматривать свидетельские показания и отчеты полицейских, ее начала разбирать злость. Она отчетливо видела, что полиция без тени сомнения приняла версию Сьюзен, не потрудившись задать ей ни одного вопроса. А версия эта была полна противоречий. Полицейские, которые столько раз приезжали к Сьюзен домой и знали, какому жестокому обращению она подвергается, решили просто пойти по пути наименьшего сопротивления. Коротко и ясно. За пять дней до трагедии Барри избил Сьюзен, и она – цитата – «после весело проведенного в местном пабе вечера» – пришла домой и убила своего мужа. Если она была в прекрасном настроении после великолепного вечера, почему она решилась на убийство именно в ту ночь? Почему она била его молотком до тех пор, пока от него ничего не осталось?

В отчете полицейских говорилось, что Барри Далстон подвергся яростному и длительному избиению. Первые два удара оказались смертельными. Почему же она продолжала и дальше его бить?

Даже теперь, когда Джеральдине было известно, что произошло в ту ночь, она не все понимала. Акт возмездия казался ей слишком диким.

Джеральдина достала отчеты психиатров. В них говорилось, что на момент совершения преступления Сьюзен Далстон была вменяемой, что называется, в здравом уме и трезвой памяти. Она и сама заявила, что полностью отдавала отчет в своих действиях. Сьюзен неустанно повторяла: «Я сделала бы это снова».

Почему она ни разу не попыталась оправдать свой поступок? Девочку изнасиловал собственный отец. Тот факт, что он заразил ее генитальным герпесом, мог быть легко доказан в суде. Желание Сьюзен сохранить это в тайне не удивляло Джеральдину. Никакая женщина не захотела бы, чтобы ее ребенок носил такое клеймо. Но девочка нуждалась в лечении, неужели Сьюзен этого не понимала? Она нуждалась в советах специалиста, чтобы справиться с шоком. Неужели Сьюзен Далстон рассчитывала, что девочка справится с этим сама?

У странного поведения Сьюзен была какая то скрытая причина. И Джеральдина должна до нее докопаться. В суде дело представили следующим образом: Барри Далстон, несмотря на тот факт, что он частенько избивал жену и вообще являлся человеком вспыльчивым, в тот вечер пришел домой пьяным и спокойненько лег спать.