Раскрыв объятия, он жизнерадостно произнес:

– Пойди сюда, Сью. Разве ты не хочешь поцеловать своего папку?

Сьюзен послушно подошла к нему и поцеловала в щеку. Из кухни появилась с подносом Джун и, остановившись в дверях, стала с интересом наблюдать эту сцену. Отец сгреб Сьюзен в охапку и заставил ее сесть к нему на колени. Девочка громко взвизгнула, и Дэви захохотал. Затем, повернув девочку к себе, Джоуи грубо облапил ее груди и заорал:

– Гляди, что у нас есть, Дэви! Ты такие видел? Не меньше фунта за штуку!

Даже Дэви был шокирован выходкой Джоуи, но промолчал. Попробуй он так пошутить со своей дочкой, жена растерзала бы его в клочья. Да ему и в голову бы не пришло так поступить со своим ребенком, уж это точно. Джун не слишком нежно хлопнула Джоуи по макушке и стащила Сьюзен с его колен. Девочка с горящим от стыда лицом выскочила из комнаты.

– Ну что ты за скотина, Джоуи. Ты же знаешь, как она стесняется своих сисек. Оставь ее в покое, и чтобы этого больше не было.

В ее словах слышалась угроза. Все это поняли, осознал это и Джоуи. В маленькой комнате наступила тишина, и тут Айви решила, что пора вмешаться:

– Негодная девчонка, вот кто она. Не то что Дэбби. Увидите, она себя еще покажет.

Джоуи, быстро глянув на мать, рявкнул:

– Заткни свою пасть, мамаша, у нас гости. Лицо его матери исказила злобная гримаса.

– Сынок, я только хотела сказать…

Повернувшись к ней всем телом, Джоуи посмотрел ей прямо в глаза и отрезал:

– Не стоит. Меня не интересует твое мнение, как и мнения всех остальных. Понятно?

Разлив чай, Джун пошла в спальню к Сьюзен. Девочка лежала на кровати, свернувшись в комочек. Усевшись рядом, Джун погладила ее по голове:

– Он не хотел тебя обидеть, миленькая. Ты что, его не знаешь? Просто он хотел показать тебе, как он любит свою дочку.

Сьюзен подняла на нее глаза:

– Мама, я ненавижу его. Я ненавижу его и все, что с ним связано.

Она говорила тихо, но с таким чувством, что было ясно: это серьезно.

Джун грустно улыбнулась:

– Это в тебе говорит возраст, Сьюзен. В этом возрасте дети ненавидят весь мир.

Сьюзен ее перебила:

– Я не ненавижу весь мир, мам.

Джун сама не понимала, почему ей не хотелось углубляться с дочерью в разговор о Джоуи. Что то ей подсказывало: это может обернуться бедой для всей семьи.

– Не надо так о нем говорить, Сьюзен. Он твой отец.

Сьюзен презрительно фыркнула:

– Да неужели? А я всю жизнь слышала совсем другое. Лучше спроси его мамашу. Она болтала, что моя фамилия должна быть Хайнс или как то еще, она по разному ее выговаривала. Я это слышала раз пятьдесят, не меньше. Я для нее ублюдок, выродок, и для него тоже, когда он пьяный. Да и ты вроде не совсем точно знаешь, от кого я родилась. Ты сама, глядя на меня, иногда стараешься вспомнить, с кем ты спала тогда, ведь правда? Ну, в смысле – на кого я похожа лицом? Разве не так?

Оплеуха, которой угостила ее Джун, была подобна ружейному выстрелу в тишине комнаты.

– Ты, маленькая шлюшка! От тебя одни неприятности! Почему ты, Сьюзен, вечно устраиваешь гадости? За тобой всегда должно быть последнее слово, да? Это все твое чтение, тебе книжки забили мозги. А теперь послушай меня, и послушай хорошенько. Сегодня я не в настроении выслушивать твои истерики. Еще одно слово – и я оторву тебе голову, ты это понимаешь?

– Еще как. Мы обе все понимаем, правда же, мам? По твоему, того, о чем надо помалкивать, как бы и не было, да?

– Не пойму, о чем это ты?

Сьюзен грустно покачала головой. На ее щеке ярким румянцем горела пощечина матери.

– А ты подумай, мам, просто подумай.