– А ты подумай, мам, просто подумай.

Джун смотрела в лицо своей дочери и уже жалела, что ударила ее, но в тот момент это был единственно верный поступок. Она больше не желала углубляться в эти размышления.

Джоуи разглядывал яства, приготовленные к обеду в честь его возвращения, и блаженно улыбался. Состроив смешную гримасу дочкам, он схватил рукой цельную жареную картофелину и запихнул ее в рот, а потом сделал вид, будто пытается ее остудить, не вынимая изо рта. Он устроил из этого настоящую потеху, и все покатились со смеху, за исключением Сьюзен. Но этого вроде бы никто не заметил.

Айви витала на седьмом небе от счастья. Ее золотой мальчик снова дома, жив и здоров. А это для нее было главным. Джоуи составлял для нее основной смысл жизни, и мысль о том, что она могла его потерять, приводила старуху в ужас. Айви посмотрела на Джун. Та радовалась как дитя любой шутке мужа. Глядя на ее широко раскрытый хохочущий рот, старуха скрепя сердце призналась самой себе, что невестка не такая уж дурная женщина. Женись Джоуи на другой, ее уже давно выставили бы за дверь. Айви была не такая уж глупая, чтобы не понимать этого. В отличие от других обитательниц Ист Энда Джун обладала легким характером, спокойно относилась к семейным передрягам и не тиранила мужа и детей. У них с Джоуи было что то вроде равноправия, как между партнерами. Джун вела себя скорее как большинство мужчин: спала с кем хотела, сорила деньгами и ошивалась по пабам. Джоуи занимался тем же самым, но не с таким размахом. Она перевела взгляд на Сьюзен, и улыбка исчезла с ее лица. Эта маленькая гадючка еще представления не имеет, что ее ждет. Уж теперь она у нее попляшет. Поднять руку на родную бабушку!

– Ты о чем думаешь, мам? У тебя такое лицо, словно ты по колено провалилась в лужу.

Поглядев в хитрющие глаза сына, Айви с улыбкой ответила:

– Я думала: как хорошо, что ты дома, сыночек. Ведь я так по тебе соскучилась…

По ее щекам вдруг скатились две крупные слезы, и она заревела в голос.

Джоуи поднял глаза к небу. Он был потрясен. Айви так искренне рыдала, что даже Сьюзен стало ее жалко. Старуха явно переживала за сына, ведь ему пришлось пройти через такие муки. Поддавшись внутреннему порыву, Сьюзен, потянувшись через стол, взяла бабушку за руку.

– Ба, спой нам песенку, которую ты всегда пела.

Сердце у нее оттаяло, и ей захотелось утешить Айви.

Но у Айви, похоже, на уме было другое.

– Не подлизывайся ко мне, ты, гадкая маленькая тварь. Если твой отец узнает, что ты мне устроила, у него кровь закипит в жилах.

Джун закрыла глаза. Набрав побольше воздуха в легкие, она закричала:

– Черт возьми, можно хоть раз спокойно, без скандалов посидеть за столом и нормально поесть? Если ты, Айви, снова откроешь свою пасть, ты вылетишь отсюда, обещаю тебе!

Указывая вилкой на Сьюзен, она продолжала:

– А ты, милая, не делай кривой рожи, а то я тебе ее поправлю. Понятно?

– Мне противно тут жить. Вы все время ругаетесь и спорите, с утра до ночи, с утра до ночи. Мам, неужели вам не надоело? – капризно произнесла Дэбби.

Джун скривилась:

– Надоело, Дэбби. Это правда. Поэтому вот что я вам скажу: если это еще раз случится, я хлопну дверью и уйду раз и навсегда. Пропадайте вы тут без меня. Клянусь, я так и сделаю. Запомни это, Айви, и ты, Сьюзен. За последние несколько недель вы меня достали. Мне хочется хоть немного покоя в этой жизни, хочется посидеть в тишине за столом в своем собственном доме. Хочется тихо мирно поговорить с муженьком, и чтобы вы тут не вцеплялись друг другу в глотки у нас перед носом. Вам понятно?

Минут пять никто не проронил ни слова. Атмосфера за столом накалилась. Что то недоброе витало в воздухе. Айви не сводила глаз со Сьюзен, словно собиралась еще что то сказать, но не осмеливалась. Девочка упорно смотрела в свою тарелку, стараясь ни с кем не встречаться глазами.