Когда Джоуи перепивал и оказывался не в состоянии закончить дело, Барри завершал дело без него. Он уже успел разок засыпаться, отбыть срок, но по прежнему никуда не лез и держал язык за зубами. Три месяца он протрубил на нарах, и это пошло ему на пользу. Барри больше не хотел возвращаться туда, и это было хорошим знаком. Теперь он пошел бы на что угодно, лишь бы не попасть обратно в тюрьму. Для него ничего страшнее не существовало.

Стояла июльская жара, и внутри церкви, битком набитой людьми, сильно пахло лаком, которым недавно покрыли пол. Сьюзен уже вся взмокла, и волосы влажными прядями прилипли ко лбу.

– Они, черт бы их подрал, не торопятся. Между прочим, это мне положено опаздывать, а не ему.

– Барри такой же паразит и сутенер, как и твой отец. Этот кретин в свое время опоздал на нашу свадьбу, – раздраженно сказала Джун.

– Ты можешь не ругаться в церкви? – взвинченным тоном оборвала ее Сьюзен.

Джун в притворном негодовании закатила глаза:

– Можно подумать, что мы такие уж верующие. Пустая трата времени и сил, и больше ничего. Если Бог и есть, то он давным давно о нас позабыл.

Сьюзен оставила ее слова без внимания. Она все выглядывала в маленькое окошко у церковной двери, ожидая, что вот вот появятся Барри и Джоуи.

– Я вздую этого ублюдка, если он напился сегодня, клянусь, я его отделаю!

В голосе Джун было столько злобы, что у Сьюзен что то сжалось в животе. Ребенок тяжело заворочался, потом ударил ее так сильно, что она чуть не согнулась пополам.

– Что с тобой, дорогая, тебе нехорошо?

Сьюзен покачала головой и стала глубоко дышать, поглаживая рукой живот.

– Да нет, все хорошо. Думаю, ребеночку это тоже уже надоело, как и нам.

– Ну где же они?

– Где угодно. Кто их знает? – ответила Айви упавшим голосом.

Сьюзен начала паниковать. Барри опаздывал уже на полчаса.

– Мам, ведь он приедет, правда же? Приедет?

Она вдруг ощутила невыразимый страх. Что, если Барри так и не появится в церкви, оставив ее напрасно ждать у алтаря? Ведь он вполне способен сознательно «забыть» о бракосочетании. Сьюзен ощутила дурноту и боль в животе. Джун, глянув на побелевшее от боли лицо дочери, не могла не испытать к ней сострадания.

– Привыкай, дочка. Он вылитый твой папаша, только пока ты этого не замечаешь. Я даже надеюсь, что он не появится. Избавит тебя от своей персоны, хотя ты долго еще не сможешь понять, что так для тебя будет лучше.

Сьюзен чувствовала, что слезы наворачиваются на глаза, она постаралась их сдержать, но, не выдержав, заплакала в голос. «Если Барри перед всеми меня опозорит, я убью его, убью на месте», – думала она.

Одеваясь к предстоящей церемонии, Барри и Джоуи выпили на двоих бутылку виски, чтобы опохмелиться. Это пробудило в них боевой пыл. По дороге они врезались в «мерседес», в ярости вытащили из машины водителя и пассажира и принялись их избивать. Подоспевший полицейский патруль едва вырвал бедняг из их рук. Стражи порядка оказались знакомыми и согласились подбросить Барри и Джоуи в церковь, благо пострадавшие отказались подавать заявление.

Когда полицейская машина с визгом затормозила у входа в церковь Святого Винсента, Джоуи и Барри увидели полные недоумения, потрясенные лица собравшихся. На священника, однако, триумфальное появление друзей желаемого впечатления не произвело. По расписанию уже пора было начинать следующее бракосочетание, и священник чувствовал раздражение. Он уже приготовился отменить церемонию, но окинул взглядом публику: Далстоны, рядом с ними Баннерманы, гангстеры, паутиной опутавшие весь Лондон, и несчастная беременная невеста. Святой отец смирился.

Барри стоял в ожидании своей Сьюзен.