Джоуи поискал глазами Джун. Жена стояла у выхода. Даже на расстоянии Джоуи прочел в ее взгляде такую ненависть, такое осуждение, что понял: отныне, как бы он себя ни вел, как бы ни пытался оправдаться, прощения ему не будет. Он вытирал рукой глаза, но слезы текли и текли. Повернувшись к нему спиной, Джун медленно вышла из церкви. Джоуи Макнамара еще никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким и несчастным.

Глава 11

Сьюзен устала, и все ее раздражало. Понятно: день был долгим. Будучи женой всего лишь месяц и став ею уже на восьмом месяце беременности, она только сейчас начинала понимать, какая огромная работа ей предстоит в качестве хозяйки семейного очага. Сколько сил надо потратить, чтобы дом сверкал чистотой, чтобы у мужа всегда была на столе вкусная еда, чтобы, несмотря на огромный тяжелый живот, который так и тянул книзу, без конца хлопотать по хозяйству. С утра до ночи, не зная усталости.

Однако в целом она была довольна своей замужней жизнью. Их свадьба уже отошла в область местных преданий. Еще много дней после этого знаменательного события население Ист Энда перемывало косточки его главным участникам, смеялось и отпускало ехидные шуточки. Сьюзен отнеслась к разговорам спокойно. Она сумела внушить к себе уважение со стороны друзей и соседей. Дом ее отличался безукоризненной чистотой, она постоянно что то стирала, чистила и мыла. Стеклянная входная дверь и окна дома сверкали так, что в них можно было смотреться, как в зеркала. Так и поступали проходившие мимо женщины.

Совсем по другому обстояли дела у соседки Сьюзен, Дорин Кэшмен. Та жила как свинюшка, в неубранном доме. Ее дети с утра до ночи торчали на улице, а сама она целыми днями болтала и курила сигаретки. Сьюзен же признали даже пожилые, солидные женщины, жившие в округе. Она пришлась им по душе.

Но самой Сьюзен гораздо больше нравилась ее новая соседка. Дорин была неопрятной крашеной блондинкой, с сигареткой, словно прилипшей к нижней губе, и с потемневшими от курева кривыми зубами. Но она была жизнерадостной и забавной, и Сьюзен считала ее хорошим человеком.

Что касается Барри, то новой подружки своей жены он не выносил и всякий раз ясно давал Дорин это понять. Но ту его мнение не волновало. Она и внимания на Барри не обращала. Вряд ли это могло расположить его. Он называл таких женщин потаскушками, каковой она в действительности и была. Случалось, что по ночам она подлавливала мужчин, стремясь заработать немножко денег. А после трепалась об этом направо и налево, и женщины постарше, если были в хорошем настроении, хохотали над ее рассказами о ее шашнях. Сьюзен считала Дорин яркой личностью, в которой жизнь так и била ключом. Женщины дружили всего месяц, а Сьюзен уже привыкла во всем полагаться на суждение Дорин. Порой она даже завидовала уму, неординарной точке зрения на проблемы и эксцентричному образу жизни своей новой подруги.

После кошмара, который Сьюзен пришлось пережить в день свадьбы, ей удалось превратить жилище в маленький уютный рай. Кейт Далстон была в восторге от Сьюзен. Ее невестка проявила такое рвение к домашнему хозяйству! Она так прекрасно готовила, что могла своим кулинарным искусством поспорить с самой Кейт. Поэтому свекровь навещала молодых почти каждый день, и их отношения с невесткой становились все ближе и теплее. А Сьюзен нравилось, что у нее появилась старшая родственница, которая могла бы заменить ей мать, – матери Сьюзен сызмальства не хватало. Поэтому, даже когда Барри не приходил домой, Сьюзен не ругала его, а когда он наконец появлялся, она тут же кормила его вкусной едой и только спрашивала, как идут у него дела. Словом, вела себя так, словно ничего не случилось.

Барри, понимая, какой бриллиант ему достался в жены, вел себя прилично и нежно обращался со Сьюзен. Все шло хорошо, пока не появлялась Дорин. Хотя Дорин была достаточно сметлива и, едва услышав, что Барри открывает дверь своим ключом, немедленно исчезала.