Положив руки на плечи Сьюзен, Дорин посмотрела ей в лицо и сказала:

– Успокойся, Сью, дорогая. Я сама отвезу тебя в больницу. Согласна? Клянусь, об этом никто не узнает. Я умею хранить тайны, милая моя, и тебе это известно. Поверь мне, в этой больнице все сведения о пациентах хранятся в секрете. Все будет шито крыто. Нам надо выяснить, что с ребенком. Они должны нам это сказать.

Сьюзен кивнула. Она была благодарна Дорин за помощь в таком щекотливом деле.

– Значит, теперь он родится слепым? Я слышала, что из за этого дети иногда рождаются слепыми.

Дорин опять прижала ее к себе:

– Слушай, это случилось всего месяц тому назад. За этот срок дитя вряд ли могло сильно пострадать. Кроме того, эта маленькая шлюха могла подцепить болезнь от кого угодно, не обязательно от Барри. Может, он и не болен. А значит, и у тебя этой болезни нет. Так что рано нам волноваться! Сначала узнаем, на каком мы свете. Идет?

– Да, ты права. Наверное, она хотела просто испортить мне настроение.

В голосе Сьюзен звучала такая надежда, что Дорин чуть не прослезилась.

– Он ей всегда нравился. Он всем девчонкам нравится, понимаешь? Иногда мне его даже жалко – ведь устоять так трудно.

Дорин кивнула, благоразумно решив не высказывать своего мнения по этому поводу.

– Ладно, подружка, давай сейчас же подскочим в больницу. Там мы узнаем, как обстоят твои дела. Хорошо?

Сьюзен находилась в состоянии шока, и Дорин это видела. Она помогла ей накинуть жакет и заперла дом. Затем, предупредив своих детей, что, если они без нее будут баловаться, она пришибет их на месте, Дорин взяла Сьюзен под руку и повела к остановке автобуса. Все это время Дорин перебирала в памяти все, что знала о венерических болезнях, и пыталась вспомнить, не говорил ли ей кто нибудь о случаях, когда гонореей заболевала беременная женщина. Но, похоже, об этом никто ничего не знал до тех пор, пока сам не сталкивался с этой проблемой.

Барри и Джоуи снова стали лучшими друзьями. Снова работали вместе – собирали дань или, вооружившись до зубов, отправлялись выколачивать долги из строптивых клиентов. Иногда задолженность числилась за приятелями нанявших их людей. Эти приятели, воспользовавшись дружбой, брали деньги взаймы, а потом не спешили их отдавать, постоянно отодвигая сроки. Человек, дававший в долг, естественно, чувствовал, что его водят за нос, и нанимал таких громил, как Джоуи и Барри, чтобы те научили людей уважать правило, согласно которому позаимствованные денежки должны быть возвращены в срок.

В таких случаях и возникал Джоуи в качестве защитника кредитора, получавший от суммы свой процент. Если должник в результате трусил и возвращал деньги, это служило гарантией, что кредитор в будущем повысит для Джоуи процент и в подобных ситуациях вновь обратится к нему. По мнению Барри, работа была непыльная и выгодная.

В тот яркий августовский день Джоуи и Барри собирались поработать на одну женщину из Баркинга. Нужно было взыскать деньги с ее бывшего мужа. Две тысячи фунтов, полученные по завещанию, она одолжила на открытие кафе на Баркинг роуд. Тогда она еще думала, что состоит в счастливом браке и кафе будет приносить семье неплохой доход.

Года два спустя муж ушел к ее подружке, и оказалось, что женщина осталась не только без мужа, но и без своих двух тысяч фунтов. Деньги ей требовались безотлагательно. Осиротевшая семья, в которой было шестеро детей, страшно нуждалась, а бывший муж отказывался выплачивать алименты и тем самым содержать своих же ребятишек. В конце концов женщина обратилась к Айви, и та познакомила ее с Джоуи и Барри.