Боль, гнев и унижение, которые она испытала в день рождения своего первого ребенка, останутся с ней на долгие годы, упрятанные глубоко в подсознание. До поры до времени. Но в те первые мгновения после разрешения от бремени она думала только о своем первенце.

Глава 12

Айви поглядела на мальчика, и на ее глаза навернулись слезы. Он был такой красивенький, вылитый Джоуи, когда родился. Такие же невероятно длинные ресницы, пухлый ротик, как розовый бутон, и темно голубые глаза. Тельце маленькое, крепкое. Так и хотелось взять его на руки. Словно малютка для того и был создан, чтобы его баюкали, держа у груди. Слезы застилали Айви глаза. Она с жалостью посмотрела на Сьюзен. В тот момент она ненавидела мужчин, всех без исключения, но особенно своего сына и мужа своей внучки.

Опустив дитя в люльку, Айви обняла Сьюзен в первый раз с того времени, когда та была маленькой девочкой. Она прижала раздавленную горем внучку к своей груди, пытаясь утешить, успокоить ее. Сьюзен рыдала. Содрогаясь всем телом, она сквозь рыдания изливала накопившиеся у нее на душе боль и обиду.

– Ублюдок! Проклятый ублюдок!

Речь ее была бессвязна. Слова звучали невнятно. Только по интонации можно было разобрать, что она хочет сказать. Айви гладила ее по спине, уговаривала не плакать. Она пыталась утешить девочку, которую раньше так яростно ненавидела. Старуху душило чувство вины, когда глаза ее останавливались на люльке, в которой лежал ее правнук. Она понимала, что наделала, понимала, что сама допустила то, что произошло.

– У тебя еще будут дети, миленькая моя. Такое в жизни случается.

Но даже ей самой эти слова казались неуместными, жалкими. Разве можно утешить мать в таком страшном горе? Почему люди прибегают к старым расхожим словам утешения? Произносят избитые фразы, вспоминают народную мудрость – просто чтобы не молчать.

Но Сьюзен оставалась безутешной. Она во всем винила своего отца. Не Барри, у которого, между прочим, имелся выбор: поступать так, как он поступил, или отказаться. Сьюзен предпочитала видеть в нем жертву пороков ее отца. Она знала, что Барри хотел во всем походить на Джоуи. Он хотел пользоваться таким же авторитетом в округе. Она знала, что Барри мечтал стать этаким «крестным отцом», к которому все ходили бы на поклон в беде и который имел бы власть вершить свой собственный суд и расправу, пусть даже кровавую.

Барри подражал Джоуи во всем, от походки до образа жизни. Он даже мог по примеру Джоуи подцепить проститутку и переспать с ней. Разве можно было представить себе, что одна из уличных девок станет причиной смерти его ребенка?

Сьюзен поглядела на свою мать, которая сидела в углу палаты, опустив голову и закрыв лицо руками. Впервые за многие годы эти три женщины чувствовали себя родными. Джун посмотрела в измученное лицо дочери.

– Он был такой красивый, Сьюзен. Такой хорошенький маленький мальчик. Из него получился бы настоящий мужчина.

Что то в ее словах задело Сьюзен за живое. Она размазала по лицу слезы и произнесла:

– Тогда хорошо, что он мертвый. Разве нет? Я не хочу больше рожать мужчин. Ненавижу ваших настоящих мужчин!

Это было сказано так искренне, с такой болью, что ни одна из женщин не посмела ей возразить. Они понимали: девочка в состоянии шока, она невменяема и ей потребуется немало времени, чтобы прийти в себя, восстановить психику.

В палату вошла Дорин с подносом, на котором стояли четыре чашки чая.

– Они хотят забрать ребенка, Сьюзен…

Сьюзен оборвала ее, закричав истеричным голосом:

– Только после того, как его увидит собственный отец! Пусть Барри посмотрит, что он наделал! Только после этого я разрешу его забрать.