Сьюзен лежала и смотрела телевизор. Девочки уже были в постелях, а малыш уютно устроился рядом с ней на софе. Она наслаждалась несколькими часами покоя и тишины и надеялась, что Барри не скоро вернется и не испортит хороший вечер. Сегодня еще предстояло приготовить желе и бисквит с кремом к завтрашнему дню рождения Венди. Кейт дала немного денег, потому что у Барри, как всегда, в карманах оказалось пусто.

Сьюзен поцеловала маленькие пальчики сынишки. Тот крякнул от удовольствия. Он был великолепен. Прижав мальчика к груди, она нежно гладила его маленькое крепенькое тело и улыбалась происходящему на экране. Через двадцать минут она уже спала – усталость окутала ее своим мягким покрывалом. Барри вернулся домой в полночь и встал в дверях, глядя на открывшуюся ему картину: спящая жена с ребенком.

Барри младший тихонько пукнул. Сьюзен мягко похрапывала, ее умиротворенное лицо было почти красивым. Он увидел, как сын заворочался, устраиваясь поудобнее, и зачмокал во сне губами. Сьюзен инстинктивно прижала его к себе крепче, но так, чтобы сынишке было удобно.

Барри улыбнулся и пожалел о том, что был груб с ней. На кухонном столе лежали бутерброды с сыром и ветчиной, завернутые в пищевую пленку. Глядя на такое проявление заботы, он почувствовал себя виноватым. На самом деле его старушка Сьюзен была милой и доброй.

Когда он развернул сэндвич и открыл купленную по дороге бутылку виски, то услышал, как Сьюзен задвигалась. Она положила ребенка в кроватку и, спустившись вниз, вошла в кухню.

– Я услышала, как ты пришел. Хочешь, я пожарю тебе яйцо с беконом?

– Не а. И так хорошо. Иди в кровать, дружок, а я присоединюсь к тебе через минуту.

Он говорил с ней очень мило, и от этой перемены она едва не расплакалась. Иногда он бывал таким добрым, таким хорошим, как когда то раньше.

– Завтра день рождения Венди, нужно успеть приготовить желе и многое другое. Я заснула, глядя в этот дурацкий телевизор.

Она поставила чайник на огонь и стала доставать миски из кухонного шкафа.

– Приготовь утром.

Сьюзен покачала головой:

– У меня не будет времени. Завтра утром придется делать сэндвичи и пирожные. Твоя мать придет помочь мне.

Барри смиренно кивнул.

– Я нашел работу.

Сьюзен повернулась к нему, на ее лице сияла улыбка.

– Правда? И что это за работа?

Он беззаботно пожал плечами:

– Сейчас ты видишь перед собой нового менеджера клуба «Хилтон». Сто долларов за ночь.

Он бросил на стол пятидесятидолларовую банкноту, и Сьюзен удивленно и радостно уставилась на нее.

– Это предоплата от Ивана, старого жулика. Едва удалось выцыганить.

Лицо его помрачнело. Он вспомнил предупреждение Ивана: «Не пытайся провести меня, Барри. Я знаю о тебе все и все слышу, запомни это». Барри проглотил эти слова – ему пришлось это сделать. Барри был в долгах как в шелках, особенно много задолжал букмекерам. Конечно, он собирался немного наварить на своем деле.

– По крайней мере, какое то начало. А что это за клуб? Барри смачно откусил сэндвич.

– Это публичный дом, но деньги платят хорошие, и часы работы меня устраивают. Правда, ответственность большая, очень большая.

Это было сказано очень важным и самодовольным тоном.

– А тебя не посадят, хотелось бы мне знать?

Барри громко чертыхнулся.

– Зачем ты это делаешь, Сью? Что ты все время зубоскалишь? Я пытаюсь, черт возьми, обеспечить тебе существование, а ты делаешь из меня дурака.

Он говорил это брызгая слюной и закипая от гнева, и сердце Сьюзен ушло в пятки.

– Хорошо, Барри, не заводись. Я просто волновалась о тебе.

Он вскочил и сильно толкнул ее в грудь.

– Нечего волноваться обо мне, понятно? О себе волнуйся и о том, как согнать жир.