— Навсегда. — Рут постаралась произнести это как можно тверже.

— Похоже, вас это не очень угнетает.

— Я стараюсь не бередить себе душу в тех случаях, когда от меня ничего не зависит, — холодно произнесла она. — Не всегда получается, правда, но жалеть себя — это только пустая трата времени.

— Жалость — вообще непродуктивное чувство.

Рут молча кивнула. В душе воцарился относительный покой. Монотонное пение цикад дополнялось мягким шелестом тростника, криками чайки, зачем-то залетевшей сюда, за несколько километров от побережья, приглушенным шумом моторных лодок, доносившимся со стороны дальнего озера.

Поняв, что Рут не намерена продолжать разговор о своей ноге, Генри Ормонд спросил:

— Может, вы меня просветите: почему в этой долине есть дюнные озера, а в других нет?

— Потому что ее котловина выложена плотными кристаллическими породами. Дождевая вода собирается здесь и образует озера. А песок белый потому, что состоит в этих местах из кремнезема.

— Геологией вы тоже в университете занимались? — поинтересовался Генри.

— Нет, изучала самостоятельно. — Рут поднялась с кушетки, расправила брюки. — Ну что ж, мне пора домой. Благодарю за угощение. Надеюсь, ваш джип скоро будет на ходу.

— Не сомневаюсь. Главное, что ни Питер, ни кто-либо другой не пострадал. — Генри тоже встал и теперь возвышался над Рут.

Как хорошо, что он даже не пытается задержать меня, убеждала себя девушка. Несмотря на высокомерный вид, Генри оказался замечательным собеседником, и Рут поведала ему о себе гораздо больше, чем хотела… при этом ни на шаг не продвинувшись к разгадке его личности.

Когда они шли к выходу, боль снова пронзила ногу Рут. Стоило ей захромать, как Генри немедленно подхватил ее под локоть. Рут затрепетала.

Интересно, а что сейчас испытывает Генри? Девушка искоса взглянула на его поджатые, напряженные губы и почувствовала, как кровь прихлынула к ее лицу.

Генри тут же догадался, что с ней все в порядке, и, отпустив ее локоть, быстро спросил:

— Вам уже лучше?

— Да, спасибо, — ответила Рут и улыбнулась.

— Хотите немного посидеть?

— Нет, — произнесла она. И поспешно добавила: — И не хочу, чтобы вы несли меня на руках.

Он хмуро взглянул на ее ногу.

— И она всегда будет так подворачиваться?

— Нет, врачи говорят, что со временем станет лучше. Просто мышцы должны окрепнуть.

Хирург рекомендовал Рут побольше ходить, чтобы укрепить мышцы, но ей делалось не по себе при одной мысли о том, что каждый встречный будет провожать ее либо сочувственным, либо брезгливым взглядом. Ну и пусть! С сегодняшнего вечера она начнет тренировать ногу, не обращая внимания на окружающих.

Приняв это решение, Рут повеселела, выпрямила спину и расправила плечи. Попрощавшись с Генри, она поехала к себе, стараясь побороть вновь подступающее отчаяние.

Дома Рут прежде всего распахнула настежь все окна, потом вышла на веранду и упала в старенькое плетеное кресло с намерением почитать журнал.

Не прошло и десяти минут, как девушка досадливо отбросила его в сторону. Ей показалось, что неестественный, бутафорский мир, для чего-то создаваемый на глянцевых страницах, не имеет никакого отношения к реальной жизни. На первой полосе два государственных деятеля, похожие на бездарных статистов, с натянутыми улыбками пожимали друг другу руки по случаю подписания важного договора. Демонстранты на столичных улицах небольшого балканского государства словно явились сюда из старого кинофильма — нелепая кургузая одежда, тусклые, изнуренные лица.

Желая рассеять охватившее ее мрачное настроение, Рут направилась по упругой густой траве к пляжу, усыпанному купальщиками.