— Во всяком случае, выглядите вы не лучшим образом — бледны, как белая лилия… Вот что: поедемте ко мне там и позавтракаем.

Здравый смысл требовал, чтобы она отказалась — хотя бы ради сохранения душевного покоя… Впрочем, какая опасность в том, что она позавтракает с интересным человеком?

— Чудесно! Я голодна как волк.

— Вот и великолепно! — воскликнул Генри и, заведя мотор, резко развернулся и рванул с места.

— Мне бы только переодеться, — взмолилась Рут.

— Вы и так прекрасны!

Голубая тенниска и белые шорты, в общем-то устраивали Рут, тем более, что хорошо сидели на ней и ничуть не стесняли движений. Правда, они были далеко не новые. Если судить по убранству его дома, Генри любит спокойные тона, изысканность и элегантность. Наверняка и женщины ему нравятся только стильные, ухоженные, мрачно подумала Рут. Ну и пусть! Мы ведь… только друзья.

Двадцатью минутами позже Рут наслаждалась уютом и покоем, царившими на затененной террасе, куда им подали завтрак — простой, но красиво сервированный и очень вкусный. Она твердо решила, не поддаваясь безграничному обаянию Генри, приятно провести с ним время.

Точно так же, как белка запасается продуктами впрок, Рут запасалась воспоминаниями. Особенно старалась сохранить в памяти каждую черточку его лица, его мимику, характерные движения. Их беседа не прекращалась ни на миг: они обсуждали прочитанные книги, любимые блюда, перспективы развития мира, последние гипотезы относительно исчезновения динозавров. Безумно хохотали, выдвигая различные предположения по поводу того, почему именно в эпоху процветания столь популярны мини-юбки.

Своим умом, быстрым и острым, Генри, конечно, превосходил ее. Но ей нравилось, как он смеется, нравилось смешить его. Генри расспрашивал ее о работе; она с воодушевлением рассказывала, причем вопросы, которые он задавал, и его комментарии отличались большой точностью и профессионализмом.

На время, пока они пили кофе, воцарилось краткое молчание. Рут украдкой наблюдала за прекрасным, бронзовым от загара лицом Генри. В этом человеке было столько достоинства и потрясающей мужской красоты, что он, казалось, сошел со страниц старинного манускрипта или с живописного полотна. Такими — властными, уверенными в себе, решительными, обласканными судьбой — изображались средневековые рыцари и короли.

Рут тряхнула головой, сбрасывая с себя опасное наваждение.

— А не прогуляться ли нам? — медленно и как бы лениво спросил Генри.

Рут с радостью согласилась.

— Можно даже на несколько минут подойти к воде. — Он не спускал с нее слегка прищуренных глаз.

От только что возникшего легкого настроения не осталось и следа. Рут напряглась.

— Хорошо, — мгновение помедлив, ответила она, и со стыдом почувствовала, что ее голос дрожит.

Пока они шли к озеру, Генри держался в некотором отдалении от нее и даже не поддержал Рут, когда та снимала сандалии. Стиснув зубы, девушка пристально смотрела на прозрачную, гладкую как стекло воду. Не было ни ветерка, а значит, Рут не могла угрожать какая-нибудь нежданная волна.

Собравшись с духом, она сделала едва заметный шаг вперед.

— Расслабьтесь, — произнес стоявший рядом Генри.

— Легко сказать, — огрызнулась Рут.

Однако его спокойный голос придал ей силы.

Генри подошел к кромке воды и взял девушку за руку. Ощутив тепло и надежность его ладони, она почувствовала прилив уверенности… и сделала еще один шаг.

Но тут же липкий страх вновь охватил ее, к горлу подступила тошнота. В полной прострации, не смея шевельнуться, Рут уставилась на голубую поверхность озера.

— Вы мужественная женщина, Рут! — донеслись до ее слуха слова Генри.