Ей бы немедленно спрятаться от горящего взгляда Генри, поскорее одеться и лететь стрелой прочь, подальше отсюда! У их отношений нет будущего. У них разные судьбы. И ни к чему даже пытаться их соединить. Но разнеживший ее сон и близкая перспектива разлуки с Генри настроили ее совсем на иной лад.

— Генри… — В ее голосе звучали невысказанный вопрос и немая мольба.

Генри зажмурил глаза и тут же открыл их вновь. От его взгляда по спине Рут пробежал холодок.

— До чего же вы прекрасны! — севшим голосом, почти с яростью произнес он.

Рут отрицательно замотала головой.

— Это вы прекрасны! — вырвалось у нее. — Вы — самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала!

Изящные руки Генри сжались в кулаки. Он весь напрягся и, чеканя каждое слово, произнес:

— Опомнитесь, Рут! Вас захлестнули эмоции.

— Знаю, — произнесла она, сглотнув комок, подступивший к горлу.

— Господи, я могу выдержать что угодно, но видеть эту печаль в ваших глазах невыносимо! — Генри в несколько стремительных и почти бесшумных шагов оказался у кровати Рут и присел на край. Кончиками дрожащих пальцев он дотронулся до уголков ее губ.

От этого невинного прикосновения голова Рут закружилась, сердце лихорадочно забилось. Она взяла руку Генри и прижала к своим губам. Их взгляды встретились. В ее глазах можно было прочесть нескрываемое, жадное желание — былая сдержанность обошлась ей слишком дорого.

Рут провела рукой по небритой щеке Генри, ощущая жар его кожи… И в следующий миг он уже целовал ее так, что она немедленно уступила этому напору и раскрыла губы навстречу его поцелуям. Робкий огонек ее любви превращался в пожар, по масштабам и силе сравнимый со стихией.

Руки Рут, лежавшие на плечах Генри, все сильнее и сильнее прижимали его к груди; ей хотелось сполна ощутить вес его тела. Она тихо вскрикнула, когда он поцеловал ее в шею, а затем прикоснулся губами к отвердевшему соску.

— Генри! — В томном голосе слышалась готовность разделить радость любви, доставить и получить наслаждение, равного которому нет ничего на свете.

— Твои волосы светятся, как солнце! Они потрясли меня с первого же взгляда. И с первого же взгляда я захотел тебя.

Генри зарылся лицом в рассыпанных по подушке волосах Рут и вдохнул их аромат. Я никогда их не обрежу, подумала она, несмотря на то, что в этот момент была едва ли способна на какие-либо связные мысли.

Генри приподнялся на одной руке, а другой нетерпеливо, но нежно провел по груди Рут, по ее животу, бедрам.

Она едва дышала от возбуждения. Но ей хотелось еще большей близости. Напряженное до предела тело ныло и с готовностью откликалось на каждое его прикосновение.

— Нет! — неожиданно воскликнул Генри и вскочил с постели, побледневший, с внезапно потухшим взором.

Пожар, бушевавший в груди Рут, мгновенно угас — остались лишь жалкие головешки. Дрожащими руками она натянула на себя одеяло, стремясь поскорее спрятать и шрам, и прелести своего тела. Она не могла заставить себя поднять взгляд на Генри. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он ушел, оставив ее наедине со своим горем. Рут отвернулась к окну, за которым раскачивались высокие деревья.

— Твоя нога здесь ни причем, — твердо произнес Генри.

— Не нужно меня успокаивать. — Рут теперь уже вполне владела собой. — Я знаю: шрам выглядит отвратительно. И довольно об этом.

Генри медленно поднял одеяло и отбросил его в сторону. Рут закрыла глаза. Легко — так, что она едва ощущала его прикосновения, — Генри стал гладить ее бедро. Приятная, возбуждающая дрожь пробежала по телу Рут.