— Где Дорохов? — я не стала ходить вокруг да около.

Ли Чжан медленно прошел за прилавок и налил чай в две фарфоровые чашки без ручек.

— Господин Дорохов сейчас там, где должен был оказаться десять лет назад. — Он протянул мне чашку. — Пейте. Улун хорошо освежает мысли.

Я взяла чашку, но не стала пить.

— Ли Чжан, я понимаю вашу боль. Больше того — я только что узнала, что вы и ваш сын были правы все эти годы. У полиции теперь есть документы, доказывающие вину Дорохова и невиновность Чена Ли.

Что-то промелькнуло в глазах старика — боль? Облегчение? Торжество? Невозможно было понять.

— Значит, система наконец сработала? — он горько усмехнулся. — Спустя десять лет. После того как моя невестка покончила с собой от позора. После того как мой племянник отсидел в тюрьме за преступление, которого не совершал. После того как коллекция Чжоу Ляна, моего брата, была разграблена и распродана. А сам он умер.

Он сделал глоток чая, но его рука дрожала.

— Мой племянник потерял десять лет жизни. Его мать потеряла жизнь. Что должен потерять Дорохов?

Я поставила чашку на прилавок.

— Свободу. Но по закону.

Антиквар горько улыбнулся:

— Закон? Вы и правда верите, что закон существует для таких, как Дорохов?

— Я верю, что закон должен существовать для всех. Иначе мы все — дикари.

Ли Чжан покачал головой.

— У каждой культуры свои законы, детектив. В Китае мы верим, что месть — это долг перед предками. Если ты не отомстил за зло, причиненное твоей семье, ты не можешь смотреть в глаза своим мертвым.

— А как насчет того, чтобы смотреть в глаза живым? Вашему сыну грозит пожизненное заключение. Это то, чего вы хотите для него? Еще одна жизнь, проведенная за решеткой?

Старик медленно обошел прилавок, приблизившись ко мне.

— Вы не понимаете, детектив. Для Чена это не вопрос выбора. Это обязанность. Он уже мертв для этого мира. В тот день, когда его осудили за преступление, которого он не совершал, часть его умерла. В тот день, когда его мать покончила с собой, умерла еще одна часть. Теперь он живет только ради завершения ритуала.

— Какого ритуала? Что он задумал?

Ли Чжан подошел к стене, где висел древний свиток с изображением человека, сидящего в медитативной позе перед зеркалом.

— Бао чоу. Ритуал зеркального возмездия. Вы ведь уже слышали о нем от профессора Никишина? — Он улыбнулся, видя мое удивление. — О да, я знаю о ваших расспросах. В нашем квартале новости распространяются быстрее ветра.

— Он говорил, что это древний метод мести, когда наказание в точности повторяет преступление.

— Не совсем так, — Ли Чжан покачал головой. — Бао чоу — это не просто месть. Это возвращение баланса в мир. Если кто-то украл твое имущество — ты забираешь равноценное имущество у него. Если кто-то отнял жизнь твоего близкого — ты забираешь жизнь его близкого. Если кто-то лишил тебя свободы — угадайте, что происходит.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Он собирается запереть Дорохова. На десять лет.

— Умная девочка, — кивнул антиквар. — Но это лишь часть ритуала. Главное — заставить преступника осознать свою вину. Признать ее. Только тогда баланс действительно восстановится.

Он опустил глаза.

— Но я сказал слишком много. Если хотите спасти господина Дорохова — у вас мало времени. Церемония скоро начнется.

— Где именно? — Я схватила его за плечи, чувствуя, насколько он хрупок.