— Нет, но я слышал, что на сегодня назначено какое-то… представление. — Он многозначительно посмотрел на меня. — Вы ведь собираетесь туда, не так ли?

— Да.

— Будьте осторожны, Татьяна Александровна. Месть — опасная материя. Она как ртуть — блестящая, завораживающая, но смертельно ядовитая. Особенно для тех, кто к ней прикасается.

Кирьянов ждал меня у полицейского участка. Несмотря на поздний час, он выглядел собранным и абсолютно бодрым. Только легкая синева под глазами выдавала усталость.

— Ну? — Он открыл дверь своего служебного «Форда». — Что узнала?

Я скользнула на пассажирское сиденье и быстро изложила все, что выяснила за последние часы.

— Чен Ли готовит какой-то спектакль в чайном домике особняка на Ольховой. Церемония возмездия, в которой Дорохов должен публично признать свою вину. Если не признает — скорее всего, его убьют. Собственно, я на эту церемонию приглашена. Дорохов, насколько я поняла, тоже… приглашен. Несколько, впрочем, насильственным методом, без права отказаться.

Кирьянов выругался сквозь зубы.

— Какая театральщина! Почему просто не сдать нам все доказательства и не позволить закону работать?

— Потому что закон не работал десять лет, Киря. — Я посмотрела на него. — И потому что для Чена Ли это не просто наказание преступника. Это восстановление равновесия в мире. Культурная штука, понимаешь?

— Культурная или нет, но я не могу допустить самосуда. — Он завел мотор. — Я собрал группу захвата. Бойцы уже в пути к особняку. Задержим твоего китайского мстителя со всеми почестями.

— И упустите доказательства против Дорохова. — Я покачала головой. — Киря, нужно действовать умнее. Дай мне пойти первой. Одной.

— Исключено, — отрезал он. — Ты что, телевизора насмотрелась? Частный детектив героически спасает жертву?

— Нет, я просто знаю психологию Чена Ли лучше, чем ты. Он не хочет смерти. Он хочет признания. И я единственная, кто может гарантировать, что справедливость восторжествует в обоих смыслах — и для жертвы, и для палача. И думай быстрее. Остался всего час до начала.

Кирьянов внимательно посмотрел на меня.

— Ты действительно веришь, что сможешь переубедить его? Человека, который десять лет готовил эту месть?

— Я не собираюсь его переубеждать. — Я опустила руку в карман, где лежали мои гадальные кости. — Я собираюсь дать ему то, что он хочет, — справедливость. Но по нашим правилам, не по его.

Кирьянов вздохнул, барабаня пальцами по рулю.

— Хорошо. Но у тебя есть только полчаса форы. После этого мои ребята заходят, что бы там ни происходило.

— Договорились, — я протянула руку для рукопожатия. — И мне понадобится оборудование. Микрофон. Чтобы записать признание Дорохова.

— Признание, полученное под принуждением, не имеет юридической силы, — напомнил он.

— Но оно имеет силу моральную. А для Чена Ли это важнее. К тому же у нас уже есть материалы из тайника Дорохова. Этого достаточно для суда.

Пока Кирьянов доставал из багажника компактную записывающую аппаратуру, я бросила три гадальные кости. Они покатились по капоту машины, замерли.

13+30+12. Это соединение цифр всегда означает удачу во всех начинаниях.

Я усмехнулась. Интересно, кому именно сегодня повезет?

Группа захвата собралась в двухстах метрах от особняка на Ольховой, 17. Десять бойцов в полной экипировке выглядели угрожающе в свете фонарей.

— Вот план особняка, — Кирьянов развернул чертежи на капоте полицейского фургона.