А если…

Ли Чжан аккуратно освободился от моих рук.

— Там, где все началось. В месте, где соприкоснулись души мастера и его ученика. В месте первой лжи.

Я выругалась сквозь зубы.

— Без загадок, черт побери! У меня нет времени на игры!

— Это не игра, детектив, — старик вздохнул. — Это судьба. В чайном домике усадьбы на Ольховой. Там, где мой племянник впервые встретил Дорохова и был очарован его коллекцией. Там, где он впервые прикоснулся к гадальным костям Чжоу Ляна и поверил, что прикасается к истории.

Я уже была на полпути к двери, когда его голос остановил меня:

— Детектив Иванова… не спешите вмешиваться. Иногда правосудие выглядит иначе, чем мы привыкли думать.

— Ленка, вопрос жизни и смерти! — Я барабанила в дверь с такой силой, что казалось, она вот-вот слетит с петель. И радовалась тому, что сегодня выходной и подруга не на работе.

Ленка открыла дверь, встрепанная и, кажется, сонная.

— Извини, вздремнула. Вымоталась зверски со своими студентами. — Вгляделась в мое напряженное лицо и спросила деловито: — Ты по делу приехала?

— Именно. И мне нужен твой опыт.

Ленка потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть остатки сна.

— В чем?

— В расшифровке этого, — я развернула перед ней фотографии страниц из дневника Ли Чжана — только ночью обнаружила, что несколько страниц упрятаны под обложкой дневника. — Я знаю, что ты не специалист по китайскому, но ты же единственный человек в моем окружении, кто может хотя бы приблизительно перевести эти иероглифы.

Ленка нахмурилась, вглядываясь в фотографии, пока кофеварка на кухне не начала издавать успокаивающее бульканье.

— Таня, это… это не просто китайский. Это древний диалект, вендзы. Я могу узнать некоторые символы, но…

— Сделай что можешь. — Я опустилась на диван, чувствуя, как усталость начинает сказываться. — От этого зависит жизнь человека.

Она кивнула и принялась за работу, время от времени заглядывая в какие-то словари и справочники на своем ноутбуке. Я выпила три чашки кофе, прежде чем она наконец подняла голову.

— Здесь говорится о какой-то церемонии. Судя по контексту, это описание ритуала «бао чоу», о котором ты меня спрашивала раньше. Но тут есть что-то еще… — Она нахмурилась, вглядываясь в изображение. — Здесь упоминается какое-то специальное место для проведения ритуала. «Место, где души встретились впервые». И дальше… тут что-то про чайный домик.

— Чайный домик в парке усадьбы на Ольховой, — кивнула я. — Это я уже выяснила. Что еще?

— Здесь много про зеркала. «Зеркало души», «зеркало правды». И что-то про жертву, которая должна признать свою вину, глядя в собственное отражение. Только тогда справедливость восторжествует.

Я задумалась.

— То есть Чен Ли хочет, чтобы Дорохов признался в своих преступлениях? Публично?

— Не просто признался, — Ленка указала на один из иероглифов. — Здесь говорится о «глубоком раскаянии, которое очищает душу». Это не просто признание. Это… перерождение. Искупление.

— Но здесь ничего не говорится о том, что произойдет, если жертва не раскается?

Ленка перевернула страницу.

— Вообще-то говорится. «Если нет раскаяния — нет и искупления.