Я откинулась на стуле.

— С чего вы взяли?

— Вчера… перед тем как все случилось… курьер принес мне посылку. Там были часы. Антикварные, китайские. — Его пальцы нервно забарабанили по столу. — Они остановились ровно на том времени, когда я вынес приговор Чену Ли десять лет назад. Десять часов тридцать семь минут. К ним прилагалась записка: «Время всегда возвращается в ту точку, где был совершен неправильный выбор».

Я внимательно смотрела на него. Интересно. Об этих часах не упоминалось ни в чьих показаниях.

— Он планировал каждый шаг, — продолжал Ветров. — Лаптева уже убрал Дорохов… в панике. А я должен был стать следующим. Вы спасли меня, когда раскрыли все это… представление.

— Профессор, — медленно произнесла я, — Чен Ли не планировал вас убивать.

— Как не планировал? А часы? А записка?

— Это был символ. Часть ритуала «бао чоу» — зеркального возмездия. Вы отняли у него время — десять лет жизни. Он вернул вам напоминание об этом в форме остановившихся часов. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Он хотел только одного — правды. Чтобы вы признали, что знали о невиновности Чена и все равно вынесли обвинительный приговор.

Ветров опустил взгляд.

— Я знал, — тихо произнес он. — Дорохов заплатил мне пятьдесят тысяч долларов. Тогда это казалось очень большой суммой. У меня были долги, дочь поступала в престижный вуз за границей… — Он неловко пожал плечами. — Обычная история продажного судьи.

— И стоило оно того? — Я не скрывала презрения в голосе. — Десять лет невиновного человека в колонии строгого режима против вашего комфорта и престижа дочери?

— Нет. — Он поднял на меня взгляд, полный горечи. — Кстати, дочь так и не окончила тот университет. Вылетела после второго курса. А деньги я потратил на яхту и дом в Испании, который почти не посещал. — Он горько усмехнулся. — Судьба, да? Или эти его чертовы «кости»?

Я молчала. Что тут скажешь? Банальная человеческая подлость — история стара как мир.

— Что мне теперь будет? — спросил он после паузы.

— Суд. Приговор. Тюрьма. Может быть, даже в той же колонии, где сидел Чен Ли. — Я взглянула на часы. — Ирония, не правда ли?

Он кивнул, затем внезапно схватил меня за руку:

— Знаете, что самое страшное? Все эти годы я не чувствовал вины. Вообще. Я просто забыл о том парнишке, как только он отправился по этапу. Вычеркнул из памяти. А сейчас… сейчас я не могу спать. Все время вижу его лицо, когда объявлял приговор. Он даже не выглядел удивленным. Словно ожидал этого. Просто смотрел на меня этими своими глазами… будто видел меня насквозь и знал, что однажды мы поменяемся местами.

Я высвободила руку.

— Это называется совесть, профессор. Она иногда просыпается, даже у таких, как вы.

Он хотел что-то ответить, но я уже встала.

— Прощайте, Ветров. Надеюсь, вы не обладаете таким же мастерством подделки, как Чен Ли. Иначе вас ждут очень долгие годы за решеткой.

Уходя, я слышала, как он что-то кричал мне вслед. Что-то про прощение. Но я не обернулась.

Кафе «Колибри» в двух кварталах от центрального парка было нашим с Элизабет Крутовской тайным местом встречи еще с давних пор, если нам с ней приходило в голову поболтать вне всяческих великосветских мероприятий.