— Я не буду… Ты не можешь заставить меня… Иванова! — Он повернулся ко мне. — Вы не можете позволить ему!

Я медленно подняла пистолет, но не была уверена, на кого его направить. Чен был прав во всем. Система дала сбой, и Дорохов заслуживал наказания. Но не так. Не от руки частного лица, пусть даже пострадавшего.

— Чен, — мой голос звучал спокойно, несмотря на бурю внутри, — ты получил признание. Оно записано. Позволь закону доделать остальное.

— Закону? — Чен горько усмехнулся. — Тому самому, который посадил меня на десять лет? Тому самому, который позволил ему, — он кивнул на Дорохова, — жить в роскоши все это время?

— Тому самому, который сможет восстановить справедливость, если получит доказательства, — настаивала я. — А у нас они есть. Признание. Документы с флешки. Показания свидетелей.

Чен колебался. Я видела борьбу на его лице — желание немедленного возмездия против надежды на справедливость.

— Десять лет, — произнес он тихо. — Десять лет я ждал этого момента. Готовился к нему. И теперь…

В этот момент снаружи донесся шум. Крики, топот — группа захвата пошла на штурм. Времени не оставалось.

— Решай быстрее, — сказала я Чену. — Ты хочешь, чтобы они взяли тебя как похитителя и потенциального убийцу? Или как жертву, добивающуюся справедливости?

Чен смотрел на чашу в своей руке, потом на Дорохова, который вжался в кресло, дрожа всем телом.

— Пожалуйста, — прошептал коллекционер. — Я признался. Я все расскажу властям. Все до последней детали.

Чен медленно опустил чашу. Я видела, что он принял решение, и облегченно выдохнула.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвались люди в бронежилетах с оружием на изготовку.

— Стоять! Полиция! — раздался командный голос.

— Стойте! — я быстро встала между ними и Ченом. — У нас есть все улики! Нам нужны оба — и живыми!

На долю секунды воцарилась неуверенность. Краем глаза я заметила движение слева. Дорохов, воспользовавшись суматохой, вскочил с кресла и бросился к узкому проходу в стене — потайному ходу, о котором я не знала.

— Держите его! — крикнула я, но было уже поздно.

Дорохов скрылся в проходе. Двое полицейских бросились за ним.

Я повернулась к Чену, но тот стоял неподвижно, с опущенными руками, не делая попыток к бегству.

— Позвольте мне, — сказал он спокойно, протягивая запись с камеры.

Кирьянов, появившийся в дверях, кивнул:

— Взять, но без наручников. Он не оказывает сопротивления.

Я благодарно кивнула ему и быстро направилась к потайному ходу. Если Дорохов уйдет — все напрасно. Все десять лет страданий Чена, все наше расследование, все доказательства…

Проход оказался узким каменным коридором, освещенным редкими светильниками. Через несколько метров он делал резкий поворот, а затем — еще один. Я слышала впереди топот и крики, но не могла разобрать слов.

Наконец коридор закончился небольшой деревянной дверью, распахнутой настежь. Я выбежала наружу и оказалась в саду, в нескольких десятках метров от чайного домика. Здесь суетились полицейские, освещая территорию фонариками.

— Где он? — крикнула я, задыхаясь.

Один из полицейских указал в сторону небольшой беседки:

— Туда побежал! Но там тупик!

Я бросилась к беседке. Добежав, я увидела изумительную картину: Дорохов, зажатый в угол, лезет в карман. Оружие? Я рыбкой метнулась к нему и свалила на пол.