– Почему? – удивился я.

Теперь на меня уставились оба. Я смущенно опустил глаза.

– Помнишь ту идиотскую серию про природу? – продолжал Ленни. – Ну, там, типа, дикие животные: кошки разные, медведи, шакалы… Прыгают, резвятся и все такое. И вот однажды он просматривает отснятый материал и вдруг начинает лезть на стену. Орет, бесится, с ума просто сходит. «Белки! – вопит. – Белки! Что такое с этими чертовыми белками? Вы спятили все, что ли?» Все стоят разинув рты и ни хрена не понимают. А дело в том, что у белок красные задницы, и они то и дело поворачиваются ими к камере, прямо в глаза зрителям! «Вы что думаете, – орет Уолт, – вся Америка должна сидеть, жевать попкорн и таращиться белкам в задницу? Исправить немедленно!» И тут оказалось, что делать это никто не желает: они ведь все там художники, высшая раса. На счастье, вспомнили обо мне, что я начинал с мультипликации и к тому же нуждаюсь в деньгах. В результате я битых две недели сидел и замазывал краской задницы этим несчастным белкам! Работенка вообще-то непыльная, и платили хорошо, но… – Ленни развел руками. – Был один неприятный момент: выглядело все так, будто за белками летят крошечные мотыльки и вроде как нюхают им задницу. Уолт опять орать: «Я вам что говорил? Исправить! А вы мне подсовываете какой-то разврат! Всех уволю к чертям собачьим! Наденьте на них трусы, в конце концов, или платья, или что угодно!» Так и стали у них белки щеголять в балетных пачках. Вот откуда пошла мода смешивать живое кино с анимацией!

К этому моменту мы с Солом уже держались за стол, чтобы не сползти на пол от смеха.

– Теперь другие времена, – печально улыбнулся Ленни. – Раньше у нас был приличный бизнес: неглиже, полумрак и так далее… Настоящие сюжеты, черт побери! Наши ребята умели играть перед камерой. А теперь одна гидравлика – трубы да поршни! Эти чертовы стимуляторы – они все и испортили…

– Какая гидравлика? – вытаращил я глаза.

– Какой медицинский институт дал тебе диплом, парень? – хмыкнул Ленин.

Тут я не выдержал. Хватит изображать вежливый интерес! Вино бросилось мне в голову.

– Слушай, ты, остряк! Не знаю, что там у тебя с головой, но…

Ленни побагровел. Сол примирительно взял меня за руку, однако я не унимался:

– Тебе задали простой вопрос, а ты… – Тут до меня наконец стало доходить: «гидравлика», неглиже, стимуляторы… «Щекочущий». Классический стиль. Надо же быть таким идиотом… Я вздохнул. – Ленни, извини, я просто не сразу понял, о чем речь. Забудь.

– А ты думал, о чем мы говорим? – усмехнулся он, покачав головой. – Ты разве не знаешь, кто я такой?

Он явно не мог поверить, что кто-то может этого не знать. Я смутился.

– Ладно, давай выпьем. Я схожу принесу.

– Здесь я ставлю выпивку! – надулся Ленни и направился, шатаясь, к стойке бара.

– Неужели тот самый Леонард Толкин? – почтительно шепнул я Солу. – Изобретатель порнофильмов?

– Кино для взрослых, – поджав губы, поправил он. ~ Ничего похожего на современное безобразие. Ленни – настоящий мастер. Человек искусства.

Наш тощий приятель возвратился и бухнул стаканы на стол. Настроение у всех было испорчено, никто не решался продолжить беседу.

– Выходит, друг, – начал наконец Ленни, – ты решил уйти в монастырь? Что за чушь? Или неправду говорят?

Сол пожал плечами.