— Вещь отнюдь не новая, — поправил его инспектор. — Во всяком случае, если верить японке. Она говорит, что мисс Лейт привезла ее с собой из Японии.

Это была та самая половинка ножниц, которую Эва обнаружила в понедельник на письменном столе. Эллери хватило беглого взгляда, чтобы понять: ножницы были сделаны в форме птицы с блестящим оперением и клювом длиной шесть сантиметров. Несомненно, их изготовили на Востоке. Металл был искусно инкрустирован кусочками фаянса и полудрагоценными камнями. Лезвия символизировали птичий клюв, средняя часть ножниц — туловище, а ручки — птичьи ноги. Уникальные по форме ножницы и, судя по остро отточенному лезвию этой половинки, отлично режущие. Россыпь полудрагоценных камней всех цветов украшала ее середину, создавая иллюзию красочных перьев, и, когда сквозь окна проникал свет, половинка ножниц ярко переливалась. Несмотря на длину двенадцать сантиметров, она была такой легкой, что Эллери, державший ее в руке, почти не чувствовал тяжести. Совсем как перья, которые она изображала, подумал он.

— Очень изобретательно, — заметил Эллери. — Интересно, какую птицу они олицетворяют?

— Кинумэ говорит, что журавля. Она назвала его по-японски — тзуру, или как-то в этом роде, — пояснил инспектор Квин. — Сказала, что в Японии это священная птица. Похоже, что мисс Лейт в птицах вообще души не чаяла.

— Да, теперь я вспомнил! Японский журавль — символ долголетия. Но в данном случае примета, увы, не оправдалась.

— Ты, конечно, можешь придумывать всякие тонкие истолкования, если тебе так хочется, — сухо заявил инспектор. — А для меня это просто нож, которым ее убили.

Эва почувствовала, что, если старик продолжит свой спокойный разговор, она не выдержит и закричит. Ну, если бы она вовремя вспомнила и вытерла с ножниц отпечатки своих пальцев!

— А ты уверен, что это орудие убийства? — пробормотал Эллери.

— Сэм Праути считает, что ее рана точно такого же размера, как это лезвие. Вряд ли может быть такое совпадение.

— Да. Но может быть, у убийцы было другое оружие?

— Но не футляр же!

— Какой футляр?

— Мы нашли его наверху, в мансарде, и японка утверждала, что эти ножницы всегда лежали в нем. Но футляр совсем не острый.

— В мансарде? — И хотя Эллери не отрывал взгляда от золотой печатки для писем и другой, металлической печатки с японской иероглифической надписью, казалось, он их не видел, а думал о чем-то другом.

Мансарда! Эва совсем забыла о ней. Мансарда, в которой она никогда не была, да туда никому и не разрешалось заходить. Что же там, наверху? Но какое ей до этого дело? И какая разница, что там хранилось…

— Итак, ножницы принесли оттуда, сверху, — заключил инспектор. — Вот почему о них никто не помнит, кроме Кинумэ. Она говорила, что они уже давно сломались. Да, вроде бы подходящая версия. Убийца влез в окно мансарды, схватил там эту половинку ножниц, спустился, убил мисс Лейт, вытер с лезвия кровь, бросил оружие в корзину и ушел тем же путем. Да, так все сходится.

Нервы Эвы напряглись до предела, и ей почудилось, будто она уловила в его словах насмешку. То, о чем он сейчас сказал, было просто невозможно осуществить — убийца никак не мог спуститься сюда из мансарды. Ведь дверь спальни была заперта снаружи. Неужели он и правда верит в то, что говорит?

— Я полагаю, — задумчиво произнес Эллери, — что мне следует осмотреть эту мансарду.

Глава 11

Ступеньки были узкие, крутые и скрипучие. Вслед за Эллери по ним поднялись Эва и ее отец.