— Как же получилось, — полюбопытствовал Эллери, посмотрев на Морела, — что мисс Лейт попросила вас составить список ее гонораров за рубежом, мистер Морел? Разве у нее нет литературного агента?

— Она им не доверяла. А я пользовался ее абсолютным доверием. Я был ее адвокатом, агентом и бог знает кем еще.

Эллери продолжил чтение:

«Морел, я хочу, чтобы Вы исполнили одну мою просьбу. Это крайне важно и сугубо конфиденциально. Я знаю, что могу Вам доверять и Вы никогда не под…»

— Хмм… — усомнился Эллери. — Она оборвала фразу, так и не успев объяснить. По-моему, Терри прав. Она просто вдруг изменила мнение…

— Но нам бы следовало установить, что она имела в виду… — пропищал Морел. — И мне бы хотелось это твердо знать.

— Кому бы не хотелось, — пробурчал Терри, а доктор Макклур и Эва подошли к столу, чтобы вместе прочитать письмо.

Доктор покачал головой:

— Я могу думать лишь об одном важном и конфиденциальном документе. О ее завещании.

— Нет, сэр, нет, — возразил Морел. — Мисс Лейт говорила мне не далее чем на прошлой неделе, что ее вполне удовлетворяет старое завещание.

— А, так завещание у нее все же было? — стал допытываться Эллери.

— Да. Она желала, чтобы после ликвидации ее имущества деньги разделили бы, как пожертвование, между разными учреждениями.

— Они называются колледжами, — перебил его Терри. Мистер Морел ему явно не понравился.

— Одно пожертвование, — невозмутимо продолжил адвокат, — предназначается для Токийского университета. Наверное, вам известно, что после смерти отца она там некоторое время преподавала.

— Да, доктор Макклур мне об этом говорил. А как насчет ее наследников?

— Ни о каких наследниках там и речи нет.

— Но может быть, она собиралась изменить завещание в связи с предстоящим браком с доктором Макклуром?

— Нет, не собиралась, сэр.

— В этом не было необходимости, — ровным голосом уточнил доктор Макклур. — Мое состояние значительно больше, чем ее, и она прекрасно это знала.

— Но все это довольно странно, — заключил Терри.

— А вдруг кому-нибудь была выгодна ее смерть?

— Ни единой живой душе, — уверенно пропищал Морел. — Мисс Лейт получала ежегодный доход от имения умершей дальней родственницы, кажется ее двоюродной тетки. По условиям завещания этой дамы мисс Лейт должна была получать ежегодную ренту до того, как ей исполнится сорок лет. А после весь капитал переходил в ее личное пользование.

— Значит, она умерла богатой женщиной?

— Богатой? Ха, богатство — понятие весьма растяжимое и зависит от наших представлений о нем, — усмехнулся адвокат. — Я бы сказал, хорошо обеспеченной.

— Но по-моему, вы сейчас упомянули, что она унаследовала огромное состояние?

— О, еще нет. Дело в том, что она умерла, совсем немного не дожив до сорока. В октябре ей должно было исполниться сорок лет. Не хватило лишь одного месяца.

— Да, это, мягко говоря, интересно.

— Или, вернее, очень грустно. Но в завещании тетки такая возможность тоже предусматривалась. Там говорилось, что, если мисс Лейт умрет до сорока лет, все состояние перейдет ее ближайшим родственникам.