– Да, не жилец, – шутливо вздохнула мама с рассеянным видом, явно думая о чем-то своем.

Антон обиделся: что может быть важнее его болезни?! Мать еще и шутит над ним.

Но мать заметила его мимолетную обиду и улыбнулась ему.

– Антошка, ты что-нибудь ел на работе? Перед тем, как тебе плохо стало? – спросила она каким-то неестественно легким тоном.

– В прокуратуре? Чай пил, – удивленно ответил Антон. – С печеньем. Вроде хорошее было, вкусное... А что?

– Ничего, – мать пожала плечами. – Похоже, у тебя отравление.

– Да ладно!

– Да, котик. Никакая у тебя не ангина. А кто-нибудь еще этот чай с тобой пил?

– Секретарша наша, Таня. И следователь, Одинцова. Моя наставница. Ой, забыл совсем! Тебе от нее привет.

– Одинцова? Антонина Григорьевна?

– Ну да, – радостно подтвердил Антон, ожидая, что мать сейчас просияет и кинется расспрашивать его про старую знакомую.

Но мать сузила глаза, и от нее вдруг повеяло таким холодом, что Антон мысленно поежился.

– Она еще жива? – недобро спросила она.

– А что? Она о тебе так хорошо вспоминала... Рассказывала, как ты с папой познакомилась.

– Вот как? – также недобро удивилась мать.

– А что ты так напряглась? Тебе разве неприятно про это вспоминать?

Мать помолчала. Потом через силу улыбнулась сыну.

– Представь, неприятно.

– Да почему? Она, знаешь, как тебя превозносила? И умница ты, и хорошенькая, как куколка... – Антон порылся в памяти, соображая, какие еще эпитеты убедили бы мать в хорошем отношении к ней Одинцовой.

– Ладно, сыночек, ты уже большой. Чего скрывать от тебя, тем более что тебе там работать. Дело в том, что когда я с твоим папой познакомилась, у него был в разгаре роман с Антониной.

– Да-а? – поразился Антон, обнаружив свое вполне понятное заблуждение. Раз мать была у Одинцовой на практике, значит, Одинцова явно старше матери. Но на сколько старше? И еще: папа и мама представлялись Антону людьми одного возраста. А на самом деле отец был старше на семь лет. Действительно, если подумать, ничего невероятного в том, что между Одинцовой и его отцом когда-то был роман, нету.

Мать будто прочла по лицу его мысли и кивнула.

– Вот-вот. Она, небось, и сейчас еще так хороша, что способна произвести впечатление на молодого человека?

Антон честно подтвердил, хотя и видел, что матери это неприятно.

– А представляешь, какая она была тогда? Она ведь старше меня всего на три года...

– Да ты что? – поразился Антон.

– Представь себе. Тебя я родила в двадцать пять, сейчас мне сорок восемь. А ей, соответственно, пятьдесят один.

Для Антона возраст «пятьдесят один год» пока представлял собой нечто абстрактное, но образ великолепной женщины Одинцовой в его глазах сразу потускнел. Пока он не знал, сколько ей лет, она была для него привлекательнее.

Ему, конечно, хотелось узнать подробности про этот любовный треугольник, имевший непосредственное отношение к его родословной; но зеркало сейчас почему-то занимало его больше. И как только он помянул про зеркало, мать вцепилась в него мертвой хваткой.

Она отругала его за то, что, заболев, он сразу не сказал ей про зеркало.

– Балбес ты у меня! Если бы ты сразу сказал, то не мучился бы так!

– Почему, ма? При чем тут зеркало?

– Да потому что я бы тогда точно знала, как тебя лечить. Мне ведь тогда, двадцать пять лет назад, тоже было плохо.

Антон поразился.