Антон поразился.

– И тебе?!

– Представь, и мне. И я до сих пор считаю, что смерть того старика, Паммеля, с зеркалом тоже как-то связана.

– Ты чего, его фамилию помнишь?! – Антон поразился еще больше.

Мать усмехнулась.

– Еще как помню. Это же был мой первый выезд. Я тогда раскопала почти всю его биографию. Паммель Эдуард Матвеевич по паспорту, из обрусевших немцев.

– По паспорту?

– Да. На самом деле его отца звали Матиас. В Матвея его переделали на русский манер. Эдуард Паммель был репрессирован в сорок первом году, в июле через две недели после начала войны. Знаешь, за что? В приговоре было написано: «критиковал Советскую власть».

– Просто критиковал?

– Да, именно так. Не «клеветал», не «ругал», а критиковал. И получил он за это десять лет. Хотя в июле сорок первого Советскую власть, ой было за что покритиковать.

– Ну? А зеркало?! Ты сказала, что тебе тоже стало плохо? Из-за него? Но ты же не одна там была? Другим же плохо не было?

Мать усмехнулась.

– В корень смотришь. Я просто больше других находилась перед зеркалом, так сказать, в зоне его действия. Поэтому мне было хуже всех.

– А почему ты думаешь, что это из-за зеркала?

– А из-за чего еще? Я в тот день до осмотра ничего не ела и не пила. И симптомы моего недомогания очень похожи были на острое отравление ртутью.

– А ртуть в зеркалах вроде бы фигурирует? – припомнил Антон то немногое, что ему было известно о технологии изготовления зеркал.

– Когда-то давно фигурировала, при получении амальгамы.

– Это чем зубы пломбируют? – Антон машинально потрогал языком пломбу и вздохнул, представив стоматологическое кресло и нависшее жало бормашины.

– Раньше пломбировали. Сейчас уже нет. А ты что, помнишь, что ли?

– Помню. Такое забудешь...

– Да ладно тебе, – мама потянулась через стол и потрепала его по макушке. – Ваше поколение уже избаловано стоматологами. Что вы знаете про лечение зубов? А вот слабо зубик посверлить без обезболивания?

– Как это без обезболивания? Как в гестапо, что ли?

– Во-во. Тебе сверлят, а ты орешь, – зловеще сверкнула глазами мама. – Ладно, не пугайся. Возврата к прошлому не будет.

– Точно? – усомнился Антон.

– Не сомневайся. Так вот, про амальгаму. Да не закатывай ты глаза. Сначала, знаешь, как зеркала делали? Они были небольшими, неправильной формы. В стеклянный сферический сосуд наливали расплавленный металл, а после охлаждения сосуд разрезали. Металл, застывая, образовывал отражающий слой.

Антон взял в руки пиалу, в которой лежало несколько печенюшек, и стал крутить перед собой, пытаясь представить себе зеркало-полусферу.

– А что, было такое время, что зеркал не было вообще? – спросил он.

Мама подобрала с полу вывалившееся из пиалы печенье, легонько шлепнула Антона по затылку, пробормотав: «Балбес!», и продолжала:

– Потом стали делать большие зеркала. Дамам же надо было смотреться в полный рост! Чтобы сделать стеклянное зеркало значительных размеров, наносили на стекло ртутно-оловянную амальгаму.

– А что такое вообще амальгама? – Антон решил разобраться во всем досконально.

– Это сплав, один из компонентов которого – ртуть.

– Это что же – нам в зубы ртуть засовывали?!

– Не ртуть, а сплав.

– Сплав ртути с металлом?

– Ну да.