– Отец? – Первенец застыл в ожидании.

Свёрл уставился на него – и вспомнил, о чем тот недавно говорил.

– Вы нашли что-то в старом святилище ИИ? Что именно?

– Прибор.

– Ясен хрен, Шерлок.

Бсорол в замешательстве пощелкал клешней у мандибулы.

– И почему данный прибор потребовал моего внимания? – поинтересовался Свёрл.

– Технология Пенни Рояла, – объяснил Бсорол.

Свёрл долго разглядывал первенца.

– Отцепи меня, – велел он наконец.

Блайт

Боль не прекращалась, хотя он отчего-то знал, что она не обязательна. Он даже задал вопрос сущности, которая в каком-то смысле была темно-красной Вселенной, где он находился, и та ответила простыми словами:

– Боль вносит ясность.

Ясность?

Еще видевшим глазом Блайт разглядел, что парит в замкнутом пространстве, окруженный со всех сторон сновавшими серебряными червями. Их вид напомнил ему о чем-то, но мысль не могла пробиться сквозь застывший в горле ком такого желанного крика. Единственным якорем в реальности оставался возвышавшийся на стойке автодок, который склонился над ним, как жрец-богомол, мерно разворачивая пациента и осторожно сдирая с него куски обугленного и оплавленного скафандра.

– Расскажи еще раз, – велела сущность, – о первой встрече с Пенни Роялом.

Вот оно, то воспоминание, которое он пытался ухватить. Ему показалось, что он окружен Пенни Роялом. Но зачем бы Пенни Роял стал задавать такой вопрос? Блайту хотелось заорать, выругаться, но он не мог ни говорить, ни кричать. Как же он ответит, если его лишили голоса? Однако в памяти появилась четкая картинка: скверная сделка, странный черный чертополох, пустивший ростки, превратившийся потом в тучу летевших на них кинжалов, и смерти…

– Теперь мне нужно узнать о вашей второй встрече, – заявила сущность.

Лохмотья скафандра повисли в воздухе, чуть колеблясь, точно водоросли в каком-то чудном аквариуме. Теперь автодок занялся удалением покрытой волдырями кожи и спекшейся плоти. Боль нарастала волнами, но, к счастью, закончив с одним участком, автодок включал печатающие головки, наращивавшие ткани слой за слоем, и в эти моменты боль медленно отступала.

Сейчас Блайту страстно хотелось, чтобы он вообще никогда не сталкивался с Пенни Роялом, и он клял себя на чем свет стоит за то, что польстился на тот артефакт на Масаде. Он вспомнил ночное путешествие с загруженным гравивозком и внезапный страх по возвращении в космопорт. Вспомнил, с каким облегчением поднялись они вновь на борт «Розы», и ужас, когда артефакт вдруг развернулся в нечто колючее, блестящее, черное… в Пенни Рояла. Каким-то иным уровнем сознания он чувствовал, что информация из его воспоминаний вытягивается, переформатируется, складывается и перемещается куда-то, но куда – он даже не представлял.

– А дальше? – спросила сущность-Вселенная.

Очевидно, речи тут и не требовались. Блайт вспомнил путешествие с Масады с Пенни Роялом на борту к планетоиду Черного ИИ, стычку с «утильщиками» и ИИ, спускавшегося на голые скалы, чтобы «обезвредить опасные игрушки». Вид генератора-токамака, похоже, сильно заинтересовал незримую сущность, которая допрашивала Блайта, – она возвращалась к этому снова и снова. Далее последовал полет к Литорали и то, как ИИ защитил Панцирь-сити от атаки Цворна. Уход в воспоминания унимал боль, так что Блайт погружался всё глубже и глубже, проигрывая события с разных сторон. И только к самому концу у него смутно забрезжило представление о том, как он попал в эту комнату и чем могли быть сновавшие вокруг серебристые черви.

– Расскажи еще раз, – велела сущность, – о первой встрече с Пенни Роялом.