Наконец она достигла вершины холма. Она тяжело дышала, язык и гортань, казалось, растрескались от жажды. Она прислонилась к стволу дерева и закрыла глаза. Если б хоть немного попить, я бы сразу уснула. Какое блаженство — лечь и уснуть. Если б только сначала попить воды…

— Ты бредишь, возьми себя в руки, — пробормотала она. — Если хотела умереть от жажды, могла и не карабкаться с таким трудом на вершину холма.

Вдали она увидела ущелье и обрадовалась: наверняка на дне его протекает ручеек. Ведь вода обычно собирается в низинах.

Сомнения мучили ее, и было обидно сознавать, как мало она знает об окружающем мире. Она родилась и выросла в городе, привыкла к удобствам городской жизни и не могла себе представить другого существования. Повернуть водопроводный кран, зажечь электричество, включить газ — вот все, что она умела. Здесь же, среди дикой природы, она была как малое дитя.

Лекси заплакала от сознания своей беспомощности, и у нее не было сил остановить льющиеся слезы.

Машинально оглянувшись на океан, сквозь слезы она внезапно увидела что-то большое, лежавшее на берегу чуть дальше от того места, куда ее прибило течением. Нечто белое, похожее на…

Лекси протерла глаза и, сощурившись, снова посмотрела в ту сторону. На песке лежал человек.

Да! Это человек! Еще кто-то с яхты! Его тоже прибило к этому берегу!

Она побежала вниз с холма. Потом остановилась, чтобы еще раз посмотреть на лежавшего. Мужчина или женщина?

Теперь Лекси уже не бежала, она шла осторожно, хотя спускаться с холма было легко. Чем ближе она подходила к неподвижно лежавшему человеку, тем страшнее ей становилось.

Это был мужчина с темными волосами, одетый во все белое. Может быть, один из членов экипажа. Наверно, Том Бил.

Или Майлз Лайтон? Он тоже был одет во все белое.

Кажется, он босой. Нет, одна нога босая, другая — обута. Брюки порваны, на рубашке вокруг ворота следы крови.

Лекси почувствовала тошноту.

Я должна выяснить, жив ли он, надо проверить пульс. Если жив, но ранен, я должна ему помочь. Сейчас не время падать в обморок, упрекнула она себя.

Со страхом Лекси приблизилась к лежавшему человеку. Сердце колотилось в пересохшем горле, на висках выступила испарина, руки тоже стали влажными.

Это Майлз Лайтон! Какое несчастье!

Значит, напрасно прошлой ночью я молилась о том, чтобы никто из пассажиров и экипажа яхты не погиб.

Лекси безуспешно пыталась облизнуть пересохшие губы. Нервы ее были напряжены до предела. Осторожно она приблизилась к Майлзу и увидела, что его черные волосы в крови.

Она порывисто вздохнула и опустилась на колени. Но когда прикоснулась дрожащей рукой к его плечу, он застонал. Она отдернула руку. Жив! Лайтон жив!

— Мистер Лайтон… — Лекси осторожно сжала его руку ниже плеча. — Майлз! Вы меня слышите?

— О-о-ох, — прохрипел он, закашлялся, пошевелил руками и ногами, словно плыл, и снова застонал.

Может, у него перелом и сильная боль? — подумала Лекси, прикусив губу. Потрогала обе его руки и ноги, но, кроме раны на голове, ничего не заметила.

Майлз открыл глаза и повернул к ней голову. Долго смотрел, а затем пробормотал:

— Где я?

Она вздохнула с облегчением:

— Если бы я знала! У вас что-нибудь болит?

— Болит? — Он с большим трудом повернулся, видимо сильно ослабев. Лекси и сама чувствовала слабость, хотя не была ранена. Прошлая ночь оказалась тяжелым испытанием.

Оглядевшись вокруг, Лекси не увидела ничего такого, на чем бы он приплыл к этому берегу. Значит, он сам держался на воде всю ночь!

— Я искала пресную воду и случайно увидела вас, — произнесла она со слезами на глазах.