|
Местных же, прежде чем бросать в настоящие сражения, ещё предстоит как следует так натаскать, в том числе и на живой добыче, в роли которой, кстати, как раз и используются то и дело пытающиеся проникнуть на бывшие свои владения османские шайки. Нестандартное такое использование вроде как проблем для усиления собственного войска. Мигель, по счастью, справляется. Более того, в своих постоянных письмах упоминает о постоянно растущем уровне набранных из сербов и черногорцев войск. Хотя жалоб тоже предостаточно. В основном на необходимость постоянно просеивать окружающих людей на предмет османской агентуры. Работа, увы и ах, на много лет тому вперёд. Столько лет владычества бесследно не проходят. Можно сгладить последствия, ускорить очищение, но не по мановению руки. Люди, они такие, с ними ничего не поделать. С некоторыми так точно.
- Лишь первая стадия будет целиком на наших плечах. Флоту мамлюки всё равно ничего не могут противопоставить, кораблей и без того осталось мало, а если попробуют огрызнуться – их и вовсе не станет. Достать наши корабли с берега? А чем, позвольте полюбопытствовать? Они ведь так и не озаботились огнестрельным оружием. Как ручным, так и пушками. Камнемёты же, пусть даже их и попробуют использовать, просто не добьют до того места, откуда будут запущены ракеты. - И когда придёт время высаживаться, нас встретят уже боящиеся, надломленные, не готовые к очередным «проискам шайтана» мамлюки, - ухмыльнулся Эспиноза, наравне с прочими много в последнее время прочитавший об особенностях всех наших будущих противников, особенно магометанских. – Да, так будет легче. И меньше потерь. - Вот и я о том же. Ракеты посеют страх и уничтожат часть вражеской обороны. Затем высадка и штурм крепостей. Не всех, только нескольких. Опять же с помощью артиллерии, к противостоянию которой в султанате не готовы. Не перестроенные должным образом крепости совсем скоро откроются в нужных местах. Французы во время той войны многому научили. - Не нас, мы были готовы. Сестричка и её усиливающаяся воинственность… Умиляет, право слово. Но это лично меня, а вот для остальных подобное развитие Лукреции Борджиа несёт кому уверенность в дне грядущем, а кому большие проблемы. Последнее, конечно, исключительно для врагов семейства. - Были, не спорю. Но урок, пусть и со стороны, лишним не оказался. Впрочем, сейчас не о том. Высадиться, закрепиться в крепостях и ждать, пока не придёт поддержка, воодушевлённая должным образом как сугубо государственными интересами, так и твоими, отец, пламенными речами, обращёнными ко всем христианам Европы. Ну или иной благоприятной ситуации, поскольку предсказывать в таких случаях очень сложно. - И не важно будет, кто именно первым войдёт в Иерусалим, - мечтательно проворковала Лукреция. – Мы, Борджиа, всё равно будем теми, кто встал во главе и нанёс первый успешный удар по султанату, неправедным образом удерживающему за собой святой город. Отец, это… Это просто немыслимо как хорошо! - Есть ещё Османская империя, - осторожно так напомнил патриарх семейства. – Да, Франция в лице своего короля не осмелится даже плюнуть в сторону освобождающих Иерусалим. Но османы… Баязид II может попробовать откусить кусок не от Мамлюкского султаната, а от Сербии. - Не осмелится! Злобное шипение Бьянки было очень эмоциональным, убедительным, но вот эмоции и логика таки да немного разные понятия. Или она просто не успели озвучить доводы разума? - Не осмелится, - эхом отозвалась Лукреция, но этими словами не ограничилась. – В бывшей Болгарии османов тоже ненавидят, пусть болгары за прошедшие времена стали… значительно покорнее сербов. Есть ещё Валахия, особенно Трансильвания, в которой до сих пор вспоминают Влада Колосажателя. И к северу от Валахи Молдавия, господарь которой обязан нам за сохранение влияния его дочери в Москве. Не сильно, но обязан. |
