— Джейн, милая моя! Я вижу, ты уже познакомилась с Перегриной. Эта добрая душа открыла свой дом для детей. Сюда привозят заболевших и тех, кого потница сделала сиротами. Только представь себе — все родственники этих детей умерли, и они скитались голодные и неприкаянные. Перегрина — это воплощенное сострадание!

Хозяйка дома, которую я ранее приняла за служанку, только пожала плечами:

— Все монастыри полны и не могут больше принимать болящих и страждущих. Хорошо, что у меня есть этот дом, где детям оказывают хоть какую-то помощь.

— Я видела сон, — сказала я. — Мне приснилось, что у Джона потница. Он здесь, с вами?

Перегрина и Уилл не сразу ответили мне. Они обменялись взглядами, а потом женщина заговорила:

— Мне очень больно говорить вам это, мисс Сеймур, но ваш юный друг Джон очень болен. Теперь я понимаю, почему вы здесь, несмотря на опасность заразиться. Входите, я отведу вас к нему.

Сердце мое сжималось все сильнее и сильнее, пока я шла за Перегриной. Значит, предчувствие меня не обмануло. Джон был болен и нуждался в любви и заботе.

Внутри стало еще заметнее, что старый дом разваливается на глазах. Стены были изъедены жучком, от них исходил запах плесени, но тростниковые подстилки на полу были чистыми, и я уловила в воздухе аромат свежих трав. Стоило нам подняться по лестнице, как в уши ударила разноголосица детских голосов: кто-то кричал, кто-то плакал, а кто-то смеялся и даже пел. В каждой комнате, мимо которой мы проходили, стояло много кроватей, а на каждой сидело по нескольку детей. Были среди них и совсем крохи, и ребята лет по тринадцать-четырнадцать, которые уже по возрасту вполне годились для того, чтобы охранять будущий урожай от ворон или выполнять полевые работы.

На одной кроватке лежало маленькое безжизненное тельце. Две женщины окутывали его саваном. Как только они закончили свою печальную работу и вынесли останки малыша в коридор, постель тут же застелили свежим бельем. Уилл опустил на нее девочку, которую держал на руках, и заботливо укрыл ее тонким одеялом.

— Вы сами видите, сколько у нас больных, мисс Сеймур, — проговорила Перегрина. — Не все, кто приходят сюда, умирают, но выживших не так много. Они остаются с нами и помогают ухаживать за вновь прибывшими. Я благодарна им за помощь. И еще я не устаю благословлять небо за то, что у нас есть Уилл.

С этими словами Перегрина ободряюще улыбнулась Уиллу и ввела меня в очередную комнату, полную звуков детских голосов.

Мой племянник Джон лежал в постели, свернувшись калачиком, как больной и слабый щенок.

— Он у нас уже несколько дней, — сказала мне Перегрина, — и пока жив. Это хороший знак!

— Тезка деда, — только и смогла вымолвить я. — Маленький Джон Сеймур.

Я присела на низкую кровать и дотронулась до влажного лба Джона. Я не побоялась прикоснуться к нему, не отстранилась от него, как отстранялась от Лавинии и Анны. В тот миг мне было все равно, заболею я или нет. Я думала только о лежавшем передо мной малыше. Джон тихонько застонал, но так и не открыл глаза.

— Его брат о нем очень беспокоится, — сказал мне Уилл. — Но я не разрешаю Генри приезжать сюда, чтобы он не заразился. Я определил его в ученики к лучнику королевской стражи. Сейчас он живет в семье этого человека.

Мой племянник Генри был очень крепким ребенком, высоким для своего возраста. В свои шесть лет он уже смело скакал на лошади и умело обращался со своим маленьким арбалетом.

— Ты можешь гордиться им, Джейн. Он уже носит колчан за своим господином и учится водить его боевого коня. В один прекрасный день он станет хорошим солдатом королевской армии. Он силен и не ведает страха.

— И у него не было потницы?

— Нет, Бог миловал.