Мы поехали дальше. «Армстронг-сиддлей» катил впереди нас с Тристаном. Я ломала голову: может, это древнее кельтское чутье, которое у меня в крови, предупредило об опасности, едва появилась эта тройка?

До чего все это было нелепо! Всех их я знала большую часть своей жизни. Ты преувеличиваешь, сказала я себе. Происшествия этой недели были случайностями, совпадениями. Я сама приписала им некий зловещий смысл, потому что в нашей ванной оказался труп и потому что я вырвана из привычной стихии. А теперь меня ждут несколько дней отдыха и беззаботного веселья, и я постараюсь позабыть то, что случилось с бедным Бинки и со мной.

Мощный автомобиль Уиффи скрылся впереди. Мы не спеша катили по тенистым проселкам. Наконец Тристан сбросил скорость и показал:

— Вон там, за деревьями, Эйнсли. Помнишь?

Я взглянула туда, куда уводила очаровательная длинная аллея, обсаженная платанами. В конце ее высился обветшалый тюдоровский особняк из красного и белого кирпича. На меня нахлынули счастливые воспоминания. По этой аллее я каталась на приземистом толстом пони по кличке Салют. А сэр Хьюберт соорудил для меня домик на дереве.

— Понимаю, почему ты так любишь это место, — сказала я. — Здесь царило такое счастье.

Мы поехали дальше, и вскоре впереди показался другой дом, не менее очаровательный. Это и был Фарлоуз, имение Маунтджоев — изящное здание в георгианском стиле, с балюстрадой, украшенной мраморными статуями. Такие же статуи в классическом стиле стояли вдоль подъездной аллеи.

— Впечатляющее зрелище, верно? — сказал Тристан. — Судя по всему, военное дело — доходное. Война ведь всегда где-нибудь да идет. Тебе не кажется, что даже у статуй, и то воинственный вид? Выглядят еще более грозно, чем карающий ангел у вас дома.

Мы миновали декоративное озеро, посреди которого били фонтаны, и остановились перед мраморной лестницей у парадного входа. Навстречу уже спешили слуги в ливреях. Со словами: «Милости просим, миледи», — они взяли и внесли в дом мой багаж. На крыльце меня встретил дворецкий.

— Добрый день, миледи. Позвольте выразить вам свое сочувствие. Я прочитал в газетах о печальной участи его светлости. Если вы желаете выпить чаю, леди Маунтджой ждет вас в длинной галерее.

Я вернулась в мир, правила которого хорошо знала. Дворецкий проводил меня в длинную галерею, где Уиффи и его спутницы вместе с Имоджен Маунтджой уже вовсю лакомились домашней сдобой. Старшее поколение, держась вместе, разместилось в сторонке. Среди них я узнала родителей Уиффи. Леди Маунтджой поднялась мне навстречу.

— Дорогая, как хорошо, что вы приехали, невзирая на обстоятельства. Мы все так сочувствуем вашему бедному брату. Что за несчастье! Будем надеяться, все быстро уладится. Идемте, вас ждут Имоджен и наши американские гости.

Имоджен изобразила восторг.

— Джорджи, как мило, что ты приехала, — сказала она.

Мы чмокнули воздух около щечки друг друга. Я огляделась, ожидая увидеть миссис Симпсон, но американцы оказались какими-то мистером и миссис Уилтон Дж. Вайнбергер.

— Я так понимаю, ваш брат — тот самый герцог, о котором пишут все газеты, — сказал мистер Вайнбергер, пожимая мне руку.

— А это наши соседи, полковник Бантри-Биндж и миссис Бантри-Биндж, — сказала леди Маунтджой, поспешно увлекая меня от американца, пока тот не учинил мне допрос, и представила другой паре.

Почему-то лицо жены полковника показалось мне знакомым. Я почувствовала, как к щекам прилила краска. Неужели меня здесь разоблачат?

Полковник пожал мне руку.

— Здравствуйте, — сердечно сказал он.

Миссис Бантри-Биндж тоже взяла меня за руку.

— Счастлива с вами познакомиться, ваша светлость, — сказала она с легким поклоном.