— Просто оступилась, — опередила меня с ответом леди Маунтджой. — Но все обошлось. Бокал шампанского? Или вы предпочтете коктейль, Джорджиана?

— После такого потрясения лучше всего бренди, — вмешался лорд Маунтджой, и мне принесли бренди.

Не хотелось признаваться, что бренди я терпеть не могу, но в тот момент я была рада любой выпивке, потому что нервы у меня были на пределе, и я знала, что успокоюсь не скоро. Когда меня повели наверх, я снова отряхнула юбку — ив руке у меня очутился обрывок крепкой черной нитки. Откуда она там взялась? И вдруг меня осенило: кто-то мог натянуть ее поперек площадки на винтовой лестнице. Кто-то знавший, что, кроме меня, сегодня никто этой лестницей не воспользуется.

Враг был со мной под одной крышей.

ГЛАВА 26

Фарлоуз

Пятница, 6 мая 1932 года

Однако поразмыслить мне не удалось, потому что вскоре меня повели знакомиться с Той Женщиной. Миссис Симпсон я увидела среди гостей сразу. Она была в брючном наряде, очень напоминавшем тот, который я столь неудачно демонстрировала в ателье у Белинды. Гостья обосновалась на самом удобном диване и, когда я приблизилась, судя по голосу, передразнивала заикание герцога Йоркского. Нас официально представили друг другу.

— По-моему, я вас уже где-то видела, или нет? — растягивая слова на американский манер, громко спросила миссис Симпсон.

— Возможно, — сказала я, притворяясь безразличной и в то же время вспоминая грубости, которые она мне наговорила.

— Та-ак, дайте-ка подумать. Вы та самая особа, чья мать бывшая актриса, которая подцепила герцога? — слово «актриса» миссис Симпсон произнесла с нажимом, будто подразумевая нечто непристойное.

— Она, в самом деле, была актрисой, — ответила я. — Если бы вам выпала удача с ней познакомиться, она научила бы вас держаться в свете, и вы были бы как настоящая принцесса, — я премило улыбнулась.

Вокруг приглушенно захихикали, а миссис Симпсон едва не испепелила меня взглядом. Я извинилась и отошла в сторону, но успела услышать, как американка пробубнила мне вслед: «Бедная девочка, такая рослая и до сих пор такая неуклюжая. Ей придется довольствоваться браком с каким-нибудь простым фермером, если вообще удастся пристроиться замуж».

— Даже фермер в постели лучше, чем тот, с кем эта мадам спит сейчас, — сказал кто-то мне на ухо, и рядом очутилась моя мать, ослепительная в переливчато-синем платье, украшенном оторочкой из павлиньих перьев.

— Что там за чепуха с Бинки? Если уж он кого и убил бы, то разве что свою женушку.

— Мама, это не смешно. Его могут повесить.

— Милочка, герцогов не вешают. Объявят сумасшедшим и отпустят. Всем известно, что аристократы все чокнутые.

— Но он не убийца.

— Разумеется, нет. Он не из тех, кто на такое способен. На охоте его всегда тошнило, когда гончие хватали лису.

— А что ты здесь делаешь, кстати? — спросила я, в кои-то веки радуясь появлению матери.

— У Макса дела с лордом Маунтджоем. Они вместе занимаются поставками оружия, а с его королевским высочеством Макс охотится, вот мы и приехали, — объяснила мать. — Пойдем, познакомишься с Максом. Предупреждаю, по-английски он говорит чудовищно.

— Ты ведь не знаешь немецкого? Как же вы объясняетесь?

Мама рассмеялась — тем самым обворожительным журчащим смехом, который покорял публику.

— Душенька, не всегда же нужно разговаривать.

Она взяла меня под руку и повела к плотному, но импозантному белокурому господину, занятому беседой с принцем и лордом Маунтджоем.