— Душенька, не всегда же нужно разговаривать.

Она взяла меня под руку и повела к плотному, но импозантному белокурому господину, занятому беседой с принцем и лордом Маунтджоем.

— Йа, такой капан! — услышали мы. — Пиф-паф, капут.

— Ну вот, изволь убедиться, — прошептала мне мать. — В беседе определенные трудности. Но как мужчина — потрясающий.

Упоминание о мужчинах заставило меня задаться важным вопросом.

— Интересно, кто меня поведет к столу? Надеюсь, не лорд Маунтджой. Терпеть не могу поддерживать беседу о политике со старшим поколением.

— Думаю, лорд Маунтджой будет при этой кошмарной американке, — шепотом ответила мама. — Все равно, что она официально сама знаешь с кем. Бедный мистер С., который, как видишь, скромно топчется на заднем плане, вынужден будет идти к столу в одиночку. Чертовски неловкое положение, вот что.

— В таком случае мне остается или Уиффи Физерстонхоу, или Тристан. Да уж, занимательной беседы ждать нечего.

— Бедняжка Тристан. Как он держится?

— По-моему, неплохо. Звал меня замуж. …

Мама засмеялась.

— Какой ужас. Это же почти кровосмешение. У вас и няня была общая. Но, если бедный старый Хьюби умрет, Тристан — выгодная партия.

— Мама, он очень милый, но ты себе представляешь брак с ним?

— Откровенно говоря, нет. Впрочем, по-моему, лорд Маунтджой говорил, что кавалера для тебя пригласили.

Тут двойные двери распахнулись, вошел дворецкий и объявил:

— Его светлейшее высочество князь Зигфрид Румынский.

Зигфрид, с прилизанными белесыми волосами, в мундире, увешанном орденами и медалями не хуже, чем генеральский, размашисто вошел в галерею, приблизился к леди Маунтджой, щелкнул каблуками и поклонился.

— Благодарю.

Затем промаршировал к принцу Уэльскому и снова щелкнул каблуками. Они перекинулись фразой-другой по-немецки, и Зигфрида подвели ко мне.

— Полагаю, вы уже знакомы с леди Джорджианой, ваше высочество?

— О да. Наконец мы снова встретились, — князь наклонился и припечатал мою руку пухлыми губами, холодными, как рыба. — Надеюсь, вы в добром здравии?

Внутренне я вскипела от ярости. Старая хитрюга, пронеслось у меня в голове. Ей вовсе не нужно было, чтобы я шпионила за Дэвидом. Она все подстроила, чтобы свести меня с Зигфридом. Ей известно, что тогда, в Шотландии, я удрала, а на этот раз она не позволит мне увернуться. Что ж, можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее выйти замуж за того, кто ей противен.

Хорошее воспитание взяло верх. Я вежливо, внимательно слушала, как Зигфрид разглагольствует о себе.

— Я имел великолепное катание на лыжах этой зимой. А вы где сейчас катаетесь? Я — великолепный лыжник. Я не ведаю страха.

Прозвучал обеденный гонг, и мы выстроились парами, чтобы торжественно проследовать в столовую. Конечно, я шла в паре с Зигфридом, сразу следом за принцем Уэльским и леди Маунтджой. Все расселись вокруг стола. Я снова и снова обводила гостей и хозяев глазами. Кто из них проявил такое коварство и натянул черную нитку поперек темной лестницы? Просто чудо, что я жива. Упади я чуточку иначе, и меня бы зашибло рухнувшим топором, или я сломала бы себе шею. Я посмотрела на Уиффи. Потом на Тристана. Нет, пожалуй, у этих двоих на подобное мозгов не хватит, они не из смекалистых. Но вот Белинда… В школе она была из первых умниц. Не веря самой себе, я покачала головой. Боже мой, с чего Белинде желать моей смерти?

Лишь одно место за столом пустовало. Едва я успела это заметить, как двери снова отворились.

— Достопочтенный Дарси O’Mapa, — объявил дворецкий, и в столовую вошел Дарси, ослепительно элегантный в смокинге.