— Нет, Ту, нет! — горячо заверила она. — Вовсе нет. Я счастлива повиноваться Мастеру, поэтому прислуживать тебе — для меня удовольствие.

— А Мастер — он принадлежит к знати? — язвительно спросила я.

Она удивленно взглянула на меня:

— Ну конечно!

Она дала мне богатую пищу для размышлений. Я была молода, но далеко не глупа. Сознательно ли Гуи собрал всех этих мятежников под своей крышей, или дом любого аристократа также полон недовольства? У меня не было возможности узнать это, и, кроме того, все это мало меня касалось. В конечном счете я собиралась заниматься тем, к чему меня готовили, а важные дела пусть решают важные люди.

Меня больше заинтриговала информация о семье Гуи. Несколько месяцев назад я слышала, что у него есть родственники, но забыла об этом. Он всегда казался мне единственным в своем роде, отчужденным, одиноким и как бы сам себя воспроизводящим, а у него, оказывается, есть сестра, госпожа Кавит. Интересно, какая она? Тоже серебряно-бледная, как сама луна? Дисенк этого не сказала, но Дисенк всегда строго держалась в рамках приличий.

Иногда во время ночных бдений я видела Мастера, проходившего почти под самым моим окном. Как всегда закутанный в полотно, он направлялся в бассейн на ночное купание, за ним следом всегда тащился Кенна. Я лишь однажды окликнула его, в ту ночь, когда Дисенк рассказала немного о себе. Это был порыв, я высунулась из окна и тихо окликнула его, не надеясь, что он услышит, но он остановился и посмотрел наверх. Луны не было, и лицо его казалось неразличимым пятном.

— Это ты, Ту? — тихо отозвался он. — Ты здорова? Счастлива?

— Да, — ответила я, зная, что говорю правду. — Но скажи мне, Мастер, у тебя есть родственники, кроме госпожи Кавит?

Я озадачила его. Он вздрогнул, потом тихо засмеялся.

— Чрезмерное любопытство не украшает молоденьких девушек, — сухо ответил он. — Кроме Кавит у меня есть еще брат и сестра. — Он подал знак Кенне и отвернулся от окна, но я высунулась еще больше и окликнула его снова:

— Мастер! — Мне было стыдно за себя, но я сгорала от любопытства. — Они… они…

Он быстро оглянулся.

— Нет, Ту, — невозмутимо ответил он. — Они — нет. — И, как привидение, пошел через двор, его величественный, призрачный силуэт вскоре растворился во тьме.

— Нахальная девчонка! — прошипел Кенна и поспешил вслед за Мастером.

Я опустила занавеску и на цыпочках бросилась к постели; я подумала, что Кенна, прежде чем поступить на службу к Гуи, наверняка является надсмотрщиком над арестантами, работавшими на золотых рудниках на раскаленных просторах Нубийской пустыни. Я легко представляла, как он стегает и истязает несчастных преступников, облизывая губы от удовольствия, как они умоляют его о глотке воды, а он отказывает им.

В ту ночь мне приснилось, что я тот надсмотрщик с кнутом, а Кенна — униженный раб. Он был грязный, изможденный, объятый ужасом. И совершенно голый. Я проснулась от внезапного прилива жара, который не был связан с появлением Ра над восточным горизонтом, мои соски затвердели и чресла были влажные; я впервые явилась на утренние занятия в бассейн раньше Небнефера. Меня переполняла энергия.

Там, в другом мире, были засеяны поля, взошли и созрели посевы и были собраны урожаи. Начался шему. В Египте наступила засуха, как всегда в этот сезон. Земля потрескалась и обратилась в пыль. Все живое старалось заползти в тень, какую только могло найти, и лежало, иссохшее и беззащитное, под яростным натиском свирепого солнца.

По крайней мере так всегда было в Асвате. Здесь, в Дельте, в имении Гуи, конечно, тоже было очень жарко и воздух был сухим.