У меня не было слов. Я обежала вокруг стола, бросилась ему на грудь и страстно обняла. На мгновение он задержал меня, прижав щекой к груди. Я чувствовала спокойное биение его сердца. Потом он мягко отстранился.

— Это не игрушки, — предупредил он, когда я на дрожащих ногах вернулась обратно и опустилась в кресло. — Ты теперь официально мой писец. Твоя работа будет очень необычной, — Он сел и сложил руки. — Ани мой главный писец. Он управляется с моими письмами, реестрами, со всеми мелочами в моих поместьях. Но мне нужен еще человек, которому я мог бы доверять в своей работе. Я же не только прорицатель и провидец, — объяснил он. — Это правда, я провожу много времени в храмах, вглядываясь в священное масло, и вещаю от имени фараона. Я также толкую движения священного быка Аписа и хожу рядом с Амоном, когда его носят но городу от гробницы к гробнице в святой ладье, пока он выносит приговоры и заслушивает прошения. Ты мне нужна не для этого, — Он поерзал в кресле. — Ты, возможно, не знаешь, что я еще и целитель. Я лечу тех, кто мне нравится. Это, конечно, в первую очередь моя семья и люди из моего дома. Мне очень интересны как исцеляющие, так и пагубные свойства растений и некоторых химических веществ. В этих ящиках находятся мои записи обо всех болезнях, их протекании и лечении но каждому случаю, с которым мне пришлось столкнуться. — Он кивнул на полки. — Естественно, сведения, содержащиеся в них, — сугубо личные. Никто не может читать их, кроме нас с тобой. Также должны оставаться в секрете результаты моих экспериментов с веществами, для получения которых я езжу во многие экзотические места. При необходимости ты всякий раз будешь сопровождать меня. Будешь записывать под мою диктовку. Если я позволю, можешь задавать мне вопросы касаемо моей работы, потому что, как я подразумеваю, ты должна не только записывать за мной, но и понимать, что я делаю. Почему ты хмуришься?

— Но почему не Каха или кто-нибудь еще из младших писцов? — нерешительно возразила я. — Почему я? Потому что у меня уже есть знания о целительстве?

Он вдруг рассмеялся.

— Тех знаний, что ты получила от матери, не хватит даже, чтобы наполнить крошечный горшочек с краской для век, — резко возразил он. — Я искал невинный, чистый в своей первозданной свежести ум. Рассудок, не отягощенный предубеждениями и не испорченный стриктурами традиционного образования. Ты великолепно подходишь для моих целей, Ту. Ты очень сообразительна. Ты честолюбива, иначе ты не вломилась бы ко мне на ладью той ночью в Асвате. Единственное, что ты получила до сих пор, — это самое примитивное начальное образование, со своим братом и потом более интенсивное с Кахой по тем направлениям, которые я сам для тебя определил.

— Так ты не видел моего лица в масле, до того как мы встретились, — медленно произнесла я. — Ты просто воспользовался случаем, чтобы провести еще один опыт.

Он развел руками и наклонился над столом так внезапно, что я испугалась. Его красные глаза сузились.

— Неправда! — яростно опроверг он меня. — Я не шарлатан. Больше ничего не скажу. Но если ты будешь работать со мной, могу обещать тебе будущее более славное, чем то, о чем ты когда-либо мечтала. — Он улыбнулся, и атмосфера в кабинете изменилась. Это твоя последняя возможность сказать прощай моему гостеприимству и отправиться домой. Дощечку ты, конечно, можешь забрать с собой. Думаю, навыки, которые ты приобрела, пригодятся тебе, когда ты будешь сидеть посреди своего селения и писать письма за плату. — Он не пытался скрыть сарказма.

— Ты говоришь о секретности, о тайнах, — сказала я.