Мое сердце впервые хотело быть завоеванным, но моя жизнь была строго определена и ограничена. Девчоночьи выходки, беспричинные перемены настроения, жаркие фантазии, что вторгались в мои сны, — все это бродило во мне, не смея вырваться наружу, подавляемое жестким укладом жизни. Конечно, оно не могло исчезнуть. Неудовлетворенное желание обращалось внутрь, будто подводное течение, набирало силу.

Юноши не стучались в дверь Гуи и не просили моей руки. У меня не было подруг, с которыми можно было пошептаться и похихикать в жаркие сонные часы шему, лежа на циновках и сплетая бесстыдные фантазии вокруг ничего не подозревающих деревенских мальчишек. Я была одинокая, брошенная всеми девчонка, неуверенно шагнувшая в возраст помолвки. Неудивительно, что Гуи начал вторгаться в мои сны и беспокоить мои мысли при свете дня. Ани был слишком стар, чтобы заинтересовать меня. Каха просто заменил мне брата. Массажист был слуга. Странно, но иногда мне снился Кенна, всегда голый и страшный, и я, тоже всегда голая, подчиняла его своей сладострастной воле. Но из них всех только Мастер обладал такой странной, магнетической внешностью, и к нему, тайно и незримо, потянулась я душой и телом.

Конечно же, он знал о моих чувствах, использовал их и играл на них, грамотно направляя мои порывы и пробуждение плоти на достижение своей цели — формирование моего разума. Он был хитроумный и холодный, но я всегда буду верить, что если он и мог испытывать привязанность хоть к кому-нибудь, то этим кем-то была я. Мы были во многом похожи — но даже когда я думаю об этом, то начинаю сомневаться. Потому что я пришла к нему ребенком, непокорным и нескладным, куском глины, который он взял и бросил на гончарный круг и сформовал по собственному замыслу. Его цели стали моими, или, скорее, это мои цели стали его целями. Кто может сказать, какой бы я выросла, если бы осталась в Асвате? Да, строить подобные догадки — дело бесполезное и опасное. Мы сами делаем свой выбор, и только трусы отказываются брать на себя ответственность за последствия таких решений.

На следующее утро, одетая в ослепительно чистое свежее платье, с белой лентой, вплетенной в волосы, с безупречно накрашенным лицом, я постучала в дверь Гуи, и мне разрешили войти. Я послушно вошла, поклонилась, приветствуя его, поставила чернильницу в свою дощечку и потянулась за папирусом, что был приготовлен для меня на маленьком столике. Дверь во внутреннюю комнату была уже открыта, и на этот раз свет оттуда потоком лился в кабинет. Бросив оценивающий взгляд, Гуи дал мне знак проследовать туда.

— Положи свою дощечку на стол, — сказал он. — Твое первое задание будет заключаться в том, чтобы научиться распознавать содержимое этих склянок. Я буду показывать тебе их поочередно, зачитывая свойства трав. Ты запомнишь, что я тебе скажу, и на следующий день запишешь, что запомнила накануне. Так мы будем работать до тех пор, пока ты полностью не ознакомишься со всем этим.

Я кивнула, осторожно положила дощечку на холодную мраморную поверхность стола и стала ждать. Он достал банку с верхней полки и вынул пробку. Я вдохнула, наморщив нос, — аромат был очень резкий и свежий и мне понравился.

— Не бойся, — сказал он мне. — Как ты уже заметила, у этого растения очень сильный запах.