Гарик: – Солнце моё, а мы за этих уже пили!

Фаня: – … Бляха… да что такое!.. А!!! придумала! За ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТЬ!!! (выпивает)

Августина: – Фаня, может, я пойду, а?.. Правда… я как то…

Фаня: – Рыбонька моя, да кто же Вас держит? Конечно пойдёте… вот я Вас познакомлю с кое чем… и пойдете… а если что, так можете у нас остаться… куда же я Вас на ночь пущу? Тем более, что Вы живете на два этажа выше… Короче, ну его на хрен, я запуталась… Мамонька, зачем жить так сложно? Сейчас Фаня придёт и мы со всем… со всеми разберёмся! Гарик, золото, возьми немного в сторону, мама сейчас пройдёт… О па! Я прошла! Сейчас вернусь! (удаляется)

Гарик: – О о о!.. Фаня Соломоновна сегодня в ударе! Гуся Харлампиевна, приходите почаще! Вы на мою Фаньку хорошо действуете.

Августина: – Какая то не такая…

Гарик: – Кто?

Августина: – Я…

Гарик: – Вы то? Да бросьте! Откуда такие мысли? Вы что, местных баб не видели?

Августина: – Гарик… я… (устало) А, ладно… (выпивает)

Гарик: – Гусечка, что за упадок?! За что там Фаня выпить хотела? Вот за то, чего так много на израильских базарах и в политических партиях! За интеллигентность! (выпивает)

Августина: – Интересно… какие вы разные… Ой, простите, я что то не то…

Гарик: – Ой! То! Очень даже то! Кто разные? Мы с Фанькой? Умоляю, скажите, что да! Умоляю!!!

Августина: – Нет, вы с Мариком.

Гарик: – Ну… а я так надеялся… А с какого перепуга мы с Мариком будем одинаковые? Это банально. Папы то разные? Да и Фаня с этими папами была разная, это точно.

Августина (задумавшись и, как бы, даже несколько протрезвев): – Гарик… вот скажите… а Вы мне можете рассказать про него?

Гарик: – Про Марика?.. Гуся!!! Йес!!! Всё! Я всё понял! Он обязательно протрезвеет, и тогда Вы его возьмите!

Августина (не понимая, но почему то краснея): – Взять?.. Вы о чём?

Гарик: – Блин… Гуся, если Вы задаёте такие вопросы, так мне всё понятно! Я маленький, но мне и то понятно!

Августина: – Что понятно, Гарик?..

Гарик: – Что вы оба умные, но ни хрена не имеете! Гуся, послушайте меня. Он, на самом деле, золото, понимаете? Я толстокожий, у нас с мамкой и с моим папкой это семейное. А Марик – он такая чувствительная хрень… которая, знаете, ветер подует – он уже весь в переживаниях.

Августина: – Правда? Я как то это почувствовала.

Гарик: – Ну вот! И Вы такая! Берите, Гуся! Я Вам плохое не посоветую. А бухать он перестанет. Он не алконавт. Он просто от тоски. Депрессия, третье десятое…

Августина: – Правда?.. Я чувствовала это…

Гарик: – Всё, Гуся! Мы договорились? Берёте Марика? Он будет классный, не будет бухать, вы с ним будете ездить в Хайфу на ваши классические заморочки, Бетховен Шметховен! А потом вы с ним переедете в Хайфу, потому что здесь не фиг делать, а я буду сперва приезжать к вам в гости, а потом мы снимем хату побольше. Вместе дешевле будет платить. Я вам мешать не буду! Марик будет классный, трезвый, Вы будете нас таскать на Спивакова и на другие разные понты. Я даже кентов приводить не буду! Честно! Ур р р р а а а!!! Мы переезжаем в Хайфу! Класс! Прощай, жопа Кирьят Поцкин! Культура, блин!!!

Августина: – Гарик!.. Вы что, имеете в виду…

Гарик: – Гуся, вам не надо расписываться. Поживите просто так! Я ему вкручу мозги, если что! Но я и так знаю, что всё будет классно! Он будет Вас очень любить. Моя гарантия! Падла буду!

Августина (в шоке и смущении): – Гарик… Знаете… в общем, поздно.