Августина: – Ну. в общем… да… (разражается рыданиями)

Фаня: – Я знала! Я ЗНАЛА это! Я всегда говорила, что почти все мужики суки!!!

Августина (приостанавливает рыдания): – Но, Фанечка… они же не могут вот так – быть этим… как Вы сказали…

Фаня: – Ха!!! Это ещё почему? Ещё как могут! У меня из пяти раз целых три раза смогли!

Августина (убежденно): – Они не могут быть … суками… (сама себе удивляется, такое слово произнеся)

Фаня: – Но почему?! Гусечка, зачем Вы такая идеалистка! Смотрите на жизнь трезвее!

Августина: – Ну, я пытаюсь… Я же ещё не очень много выпила… И потом, они же МУЖЧИНЫ!

Фаня: – Ой, я вас УМОЛЯЮ!!! И что?!

Августина (заканчивая рыдать): – Они могут быть только кобелями, по определению…

Фаня: – Ой, правда! (Хохочет) – Гусечка, Вы прелесть! Какое счастье – встретить родственную душу, интеллигентного человека! По пятьдесят, рыбонька!

Августина: – Ну… как то не знаю!

Гарик: – Это возвращает цвет лица! (показывая Августине на зеркало; Августина ужасается)

Фаня: – Ай, ты, моя рыбонька! Всегда знает, что сказать, чтобы женщина выпила!

Августина: – А… знаете, что… Давайте, правда выпьем! Мы же познакомились, правда? Это так чудесно, да?

Гарик: – Да! Ура!!! Только запаситесь силами на это знакомство. И имейте в виду: женский алкоголизм не лечится!..

Фаня: – Гарик, иди к чёрту! Гусечка, не слушайте его. Он хороший у меня, только в кого такой несдержанный, я не знаю… Так у Вас папа грек?! Боже, какая романтичная история! А как же Вы в Свердловске родились?

Августина: – Под Свердловском. А когда, кстати, его переименовали в Екатеринбург, я была ещё совсем маленькая!

Фаня: – Солнышко моё, так это видно, что Вы тогда были маленькая, Вы не волнуйтесь! Вам и Ваших то лет не дашь! Я же понимаю… Скажите, а как Ваш грек… в смысле папа… попал под Екатеринбург? Как такое может быть? Он ошибся так же, как и мы с Вами? Поменял культуру на деревню?

Августина: – Нет, у него были другие побуждения, правда, тоже романтические. Их семья приехала в Советский Союз строить коммунизм, ещё до войны. Знаете, это так странно… их семья была аристократической и такой известной в Греции, они были очень богаты. То есть, это правда, была очень известная фамилия – Медиакакис!

Фаня: – Гарик, если ты сейчас же не заткнешься, я тебя УБЬЮ!!!

Августина: – … А потом они заболели этой идеей коммунизма, и папу привезли ещё маленьким в Советский Союз, и мой папа, Харлампий Страпонович Медиакакис, трудился просто на стройке, советским главным инженером…

Фаня (внимает, сочувствуя и кивая; подпирает подбородок одной рукой. Второй рукой щипает стонущего от позывов смеха Гарика. Отвернувшись, яростным шёпотом): – Гарик, какая ж ты СКОТИНА!!!

Августина: – … А его папа и мой дедушка, Страпон Харлампиевич Медиакакис…

Гарик поднимается, шатаясь, и с визгом, махая руками, убегает со сцены

Августина (растерянно): – Я что то не так сказала?..

Фаня: – Не берите в голову, деточка. Гарик очень хороший у меня, только немножко несдержанный. И (со вздохом)… для своего возраста он слишком много знает…

Августина: – Медиакакисы теперь владеют газетами и телевизионным каналом в Греции. И если бы я не потеряла все папины документы, то я могла бы уехать туда… а так – я должна сидеть… в этом непонятном городке…

Фаня: … В этой бескультурной стране!!! … Августиночка!.. Я Вам скажу. Я скажу Вам… я устала. Я устала здесь, где ходят в чем попало, говорят, что попало, где всё жарко по сравнению даже с Одессой, а дышать можно или под кондиционером, или задницей.