— Две телеги. На одной четверо, но второй пятеро. Откуда вы, они уже узнали у кучера Осиповой.

— Он нас сдал?

— Так нет. Там простота деревенская… К нему подошли с вопросом, где такого коня, как у него в упряжке, можно купить, он и растаял. И барыню свою назвал, и дорогу к имению объяснил. Так что, они туда выехали и уже засаду готовят, — доложил Серёга, на этот раз приодетый в жандармского ротмистра, пощёлкивая стеком по лаковому голенищу сапога.

— Ради чего? У меня денег почти нет. Вон, грабили бы продавца гусей! — воспротивился я явной социальной бессмыслице.

— Гусей у него всего дюжина. Продаёт он их по тридцать копеек. А у вас при себе часы, которые одни гораздо больше двух сотен рублей серебром стоят. И с барыни есть что снять, а уж её дочка, та вовсе постаралась, столько на себя вздела, что прямо красотка-красотка. Для тех, кто понимает, — с изрядной долей иронии отметил Серёга, — Как я понял, убивать вас собрались километрах в четырёх отсюда. Там как раз свороток глухой на вашу дорогу, которым редко, кто пользуется.

— Вооружены как?

— Кистени, топоры да косы.

— Дальнобойного ничего нет?

— Луков, копий и рогатин я у них не заметил, но косу могут кинуть, — чуть подумав, ответил Серега.

— Это как же её кинуть надо, чтобы она опасной стала? — усмехнулся я в ответ.

— Как-как, да очень просто. Лезвие вдоль древка переставляешь, и почти что копьё получается. Сама переделка пару минут занимает. Кольцо крепёжное сбить, лезвие на девяносто градусов развернуть и обратно тем же кольцом закрепить.

— Понятно, значит под бросок подставляться не буду, — согласно кивнул я головой.

— Прасковья Александровна, дорогая, а давайте-ка в обратную дорогу собираться, — нашёл я соседку около лотка с яркими платками.

— Так не посмотрели же толком ничего! — всплеснула она руками.

— Сердце свербит. Беду чует, — состроил я скорбную физиономию, — А оно меня никогда не обманывало.

В предчувствия здесь верят. Соседка вмиг серьёзной стала и начала беспокойно оглядываться в поисках детей.

Выехали мы обратно минут через пятнадцать. Мы, по моему настоянию, двигались первыми, и Никодим с Прошкой были настороже.

— Надо было урядника позвать, — выдал вдруг Поползень.

— Откуда он в этой глуши? — поинтересовался я.

— Так ярмарка же. Прискакал он, и даже с двумя казаками. Проследить хочет, чтобы беспорядков каких не сделали. Нет бы нам их позвать.

— И что бы ты ему сказал, что у барина сердце ноет? — проворчал в ответ Никодим.

Деревце ухнуло, как по заказу, стоило нам метров на сто углубиться в густой перелесок. С умом дерево повалили. Нетолстая берёзка, ствол которой можно пальцами охватить, а упала так, что не вдруг пешим перепрыгнешь.

Пятеро лохматых бородатых мужиков не спеша вышли нам навстречу.

— Приехали, господа хорошие. Скидавайте всё до исподнего, если жизнь дорога, — поигрывая кистенём, глумливо усмехнулся самый крупный из них, сверкнув щербатой пастью.

Словно в подтверждение его слов где-то позади послышался шум упавшего дерева, давая понять, что путь назад тоже отрезан.

— Под руку не лезьте, — тихо скомандовал, спрыгивая на землю.

Мне пришлось подождать пару секунд, чтобы разбойника собрались кучней, а затем в ход пошла магия. Четверых разрезало сразу, всего лишь парой Серпов, а по пятому удалось попасть лишь со второй попытки. Шустрый оказался, чуть было не удрал.

После этого я метнулся назад, и вовремя. Ещё четверо мужиков цепочкой трусили в нашу сторону, старательно огибая лужи. Расправился я с ними за пару секунд.