— Серёга, и как он тебе? — предложил я наконец-то высказаться своему тульпе, который уже добрых пять минут анализировал все движения этого великовозрастного крупного детины, — Я про то, чтобы против него на кулаках выйти?

— Чем больше шкаф, тем громче падает. А тут эта истина, как прям под него написана. Он же явно приторможенный. Но если попадёт…

— Да не собираюсь я с ним долго играть. Как только увижу первый же верный шанс, так и срублю.

— И то верно, — кивнул мой спеназовец, и начал показательно разминаться, поглядывая на меня и предлагая присоединяться.

— Погоди. Нас ещё никто никуда не вызвал. А хотя, нет. Идёт уже, чудо гороховое…

Да, экзамен по «Российской поэзии» сдавали при Державине, и его сдавали все, но вот ведь нашло что-то на доморощенного пиита, что его зацепило и вынудило ссору искать.

Глава 16

— Как я вижу, господин Креницын свои делишки предпочитает чужими руками обделывать, — встретил я здоровяка ухмылкой, — Нуте-с, излагайте, с чем он вас ко мне отправил?

— Так это… На дуэль бы вас надо вызвать… — неловко развёл руками Елагин, оглядываясь назад, в поисках моральной поддержки, но её не было.

Креницын предпочёл задержаться поодаль, и даже краем глаза вроде как не следил за своей торпедой, отправленной в мой адрес.

— Угу. Дуэль, значит, — потёр я руки в предвкушении, — Но на рапирах вам ничего не светит, так как я двурукий и вы минуты против меня не продержитесь. На пистолетах — так опять же я стреляю изрядно. Пару раз пари в лицее выигрывал, разбивая по пять чайных блюдец подряд с двадцати пяти шагов. Может, магия? — вопросительно глянул я на Елагина.

Тот видимо что-то всё-таки соображал, так как слушая перечисление вариантов, понемногу превращался в истинного истукана, но на моё предложение о магической дуэли отрицательно замотал головой с такой силой, словно от этого зависела его жизнь. Зря он так. Званый ужин у деда я портить не собираюсь. Так, повалял бы его по земле, да на дерево какое бы закинул, и хватит с него.

— Тогда может по-простому, на кулаках сойдёмся? — предложил я этому переростку, изрядно превосходящему меня как по габаритам, так и по весу.

Мало того, что меня на голову выше, так и в плечах заметно шире. Сильно заметно, как бы раза не полтора.

— Я бы хотел, но невместно на кулаках. Слишком уж по-мужицки, — проявил здоровяк присутствие разума и вбитые в него нормы приличия.

— А мы по-гречески сойдёмся. Как герои Олимпийских игр. Руки ремнями обмотаем, разденемся по пояс и по олимпийским правилам сразимся, я даже на климакс согласен, — применил я довольно необычный термин, заставив слушающих нас девиц прыснуть в кулачок, а пожилых дам смущённо покраснеть.

— А не просветите ли нас, Александр Сергеевич, что в кулачных боях Олимпиад называли климаксом? — очень кстати поинтересовался Павел Исаакович.

— Так там всё просто. Когда бой затягивался, в нашем случае, мы можем взять за расчётное время пять минут, то судьи кидали жребий. После этого один боец должен был принять от другого удар по животу, и если он его выдержал, то мог ударить уже его в свою очередь, и так до победы, пока кто-то из соперников не упадёт.

— Я согласен, — тут же прогудел Елагин, видимо уже наивно представляя себе именно такое окончание боя, и в мечтах отправляя меня своим молодецким ударом в полёт, сразу на несколько метров.

— Командир, разреши мне поединок провести! — не вытерпел Серёга, прыгая вокруг меня и изображая бой боксёра с тенью.

Так-то, не вопрос. На утренних разминках и тренировках, когда моё сознание ещё мечтает хотя бы о нескольких минутах сна и чашечке кофе, Серёга частенько меня замещает, удивляя посторонних зрителей той прытью и старанием, с которыми молодой барин приступает к своим утренним занятиям.