— Командир, разреши мне поединок провести! — не вытерпел Серёга, прыгая вокруг меня и изображая бой боксёра с тенью.

Так-то, не вопрос. На утренних разминках и тренировках, когда моё сознание ещё мечтает хотя бы о нескольких минутах сна и чашечке кофе, Серёга частенько меня замещает, удивляя посторонних зрителей той прытью и старанием, с которыми молодой барин приступает к своим утренним занятиям. Понятное дело, что текущими успехами в физической подготовке нынешнего Пушкина я, в большей степени, обязан перлу на усиление тела, но и вклад Серёги трудно не заметить.

— Мало обладать, нужно учиться владеть! — вот что он приговаривал, гоняя моё тело каждое утро по аллеям парка и турникам.

И учил. Хрен его знает, по каким методикам, но выходило очень эффективно. Пусть мой Пушкин ростом невелик, и весом обделён, но каждая его мышца и мускул — это натянутые стальные канаты, которые не вдруг пальцами продавишь, в ответ на что они могут сработать с такой скоростью, что у обычного человека не хватит реакции, чтобы успеть уклониться от результата их деятельности.

— Александр Сергеевич, разреши мне? Я его за минуту, максимум за полторы минуты уделаю! — взмолился тульпа, продолжая скакать около меня и молотя руками воздух.

Что характерно, кроме него, никто из моих тульп к управлению телом не рвётся. Полагаю, что Виктор Иванович такое считает недопустимым, исходя из его воспитания и врождённой интеллигентности, а дамы, вот кто бы знал, что у них на уме. А спрашивать — так себе дороже может выйти. По крайней мере та же Лариса весьма отчётливо фыркнула, когда я ей предложил заменить себя при раскрое тканей, и отказалась.

Интересные детали вырисовываются. Раньше я на них внимания не обращал, так как переваривал ежедневно гигабайты информации, а сейчас, в этом новом мире, я иногда задыхаюсь в информационном вакууме, поневоле думая о чём угодно, лишь бы голову занять.

— Почему бы и нет? — передал я Серёге управление телом, и тот начал увлечённо объяснять, что есть такое кулачной бой по олимпийским правилам Древней Греции.

И всё бы ничего, можно и голым торсом посветить перед барышнями, но вот скакать по травяному газону в лаковых штиблетах — увольте. Пришлось мне обратно брать власть над телом в свои руки, и идти к деду с просьбой о помощи в получении нормальной обуви.

Пусть не вдруг, но обычные солдатские башмаки, новые, но изрядно высохшие, где-то в запасниках у деда нашлись. Так себе обувка, но всяко лучше штиблет, у которых даже кожаная подошва, и та лаком покрыта. Чистые лыжи из штиблет получаются, но никак не обувь для кулачного боя на травяном газоне.

— Дуэлянты готовы? Секунданты, подойдите ко мне, — начал командовать Лошаков, выбранный в судьи поединка, — Стороны примиренья не желают? Правила кулачного боя вами до участников доведены и им понятны? — по очереди спросил он каждого, после чего отправил секундантов проверять обмотку кулаков у соперника.

Не знаю, чем мне особо ремни помогут, но может фаланги пальцев защитят и от растяжений спасут, зато способ обмотки меня удивил уже с самого начала. Оказывается, конечную петлю на кожаном ремне надевали на большой палец, и лишь затем обматывали ремнём саму руку.

Кому довелось в жизни боксировать, поймёт, о чём я говорю и в какую даль уходят традиции кулачного боя.

Всем остальным объясню просто — боксёрам руки бинтуют в моём мире почти так же, как это и было принято полтора десятка веков назад.

Лошаков ещё раз проговорил правила поединка, теперь уже для нас двоих, его непосредственных участников, и когда нас развели в стороны, отдал команду: «Бой!»

— Словно Давид с Голиафом встретились! — успел я услышать экзальтированное высказывание одной из дам.

Елагин тут же двинулся вперёд, и ещё не дойдя до меня пары шагов, уже начал отводить руку за спину, для богатырского размаха.