Вор, бросив в рот подушечку жевательной резинки, задумчиво посмотрел на журналиста, словно пытался взглядом прожечь в нем дыру.

 – И еще пара моментов… Все разговоры с ходоками будешь записывать на диктофон, а перед тем как базарить, узнай имя, фамилию и прочие координаты, пообещав анонимность. Если будут стрематься, намекни, что, мол, лимон баксов – это не шутка, серьезные люди за фуфло такие башли всяким лохам не выкладывают.

 Их надо заработать… Скажи, что в мусорню информация все равно не просочится, так что пусть не боятся. В случае чего – прикроем со всех сторон и вообще решим все вопросы… С каждым, кто сможет рассказать что-то действительно серьезное, мы будем встречаться лично. Твое дело отсеивать шелуху. А насчет мусоров – предупреждаю отдельно! – Грузный Вишня, пошевелившись на жалобно скрипнувшем сиденье, предостерегающе засопел. – Если узнаю, что слил легавым хоть каплю из показаний ходоков, жить тебе останется ровно до захода солнца. Усекаешь тему?

 – Только дураки кусают руку, которая их кормит, – зная, какой ответ желает услышать от него вор, как можно уверенней сказал Игорь. – Я к таким никогда не относился.

 – Это правильно, – чуть растянув в стороны уголки влажного, слегка приоткрытого рта, фыркнул Вишня. – Если менты будут спрашивать, кто заказал объявление и выставил баксы, скажи АО «Интерсистема». Там все схвачено. Какие еще неясности?

 – В принципе, пока никаких, – немного помолчав, ответил Родников, в который раз поглядывая на часы. – Если в процессе появятся вопросы, я уточню их во время нашего телефонного разговора. Было бы гораздо удобней, если бы вы каждый день звонили примерно в одно и то же время. Это возможно?

 – В десять вечера плюс-минус полчаса, – секунду подумав, сообщил вор. – В общем, все, добазарились! Если с твоей помощью я найду ту падлу, которая… – он шумно вздохнул, пристально посмотрев на Игоря, – …получишь от меня еще десять кусков. Так что результат в твоих же интересах, пацан.

 – Хорошо, я сделаю все, что смогу, – заверил, журналист, осторожно, словно это были не деньги, а живой, смертельно жалящий скорпион, беря с сиденья пачку долларов и засовывая ее во внутренний карман кожаной куртки.

 Больше отвернувшийся к окну Вишня не произнес ни слова.

 Через несколько минут водитель остановил «мерседес» на противоположной от высотного административного здания стороне проспекта.

 – До свидания, – посмотрев на законника, сказал Игорь.

 Вор даже не шевельнулся.

 Открыв дверцу. Родников вышел из машины, подождал, пока она, моргнув указателем левого поворота, не сорвется с места, перешел Московский проспект и, пропустив выходящую из здания смазливую блондинку в мини-юбке, нырнул в большие стеклянные двери бывшего проектного института, львиную долю помещений которого сейчас занимали офисы и студия частного телеканала «КТВ», который был детищем покойного Миши Каца.

 Алтаец

 Бронский изменил свою точку зрения на Ворона – перестал его считать ментовско-журналистски. и мифом. Поэтому завтра утром весь город содрогнется, услышав о варварских убийствах, в каждом из которых обвинят именно Ворона, что положит конец его «благородному» образу мстителя.

 – …Я уверен, что правду об этих чудовищных выходящих за рамки разумного понимания, бессмысленных убийствах мы с вами узнаем уже в самое ближайшее время, – в прямом эфире говорил с экрана телевизора Игорь Родников. – Ибо если смерть никак не связанного с преступностью одинокого пожилого мужчины и матери с маленьким сыном действительно не на совести человека, который не раз брал на себя ответственность за ликвидации известных в городе бандитов, то он не может оставить без внимания столь дерзкую и поражающую своим дьявольским цинизмом провокацию.