От приступа ярости Ская опять кинуло в жар. Каждый вдох давался с трудом, будто невидимая рука душила его. Он схватился за горло…

Шнурок, стягивавший кисет с сорочкой, перекрутился вокруг шеи. Скай провел по нему пальцами, ослабив тугую петлю, и нащупал твердый комок в кожаном мешочке.

— Что ты сказал?

Кристин склонилась над ним в ореоле солнечного света, пронзавшего сосновые кроны. Копна ее волос сияла, как лучистая корона, переливаясь красными искрами, а лицо тонуло в тени.

— Врата, — прошептал Скай. — Это врата.

Крепко сжимая кисет, он потянулся свободной рукой к рунам и выбрал одну. Только бы не ошибиться! Камень показался Скаю теплым, но ведь все его тело захлестывали волны жара.

Над ним маячило встревоженное лицо сестры, то и дело пропадая из поля зрения.

— Скай, пошли домой! Скай?

— Не могу, — промычал тот, утопая в мягкой хвое.

Силуэт кузины дрожал и расплывался на границе света и тьмы.

— Я позову на помощь.

Кристин поднялась с колен и вдруг оказалась далеко-далеко. Как же он справится без нее?

— Нет! Останься со мной, не уходи! Пожалуйста!

Очертания кузины таяли на глазах. Скай закричал, но не услышал собственного вопля.

— Я падаю… Падаю…

Он провалился во мрак.

ГЛАВА 14

КОТЕЛ

Скай очнулся. Колыбель сосновой хвои сменилась твердью скалы, солнечный свет — непроглядной тьмой, а жара — таким холодом, что он и моргнуть не успел, как пот замерз и вонзился в кожу ледяными иглами. Скай поднял голову и сел; потом осторожно встал на ноги. Шаг вперед — и он поскользнулся. Камни градом посыпались с невидимого обрыва и загрохотали далеко внизу. Он едва не отправился следом, но в последний момент схватился за острый выступ.

Тяжело дыша, Скай прижался к утесу. В прошлый раз он тоже не сразу растворился в Бьорне; быть может, это последний проблеск сознания и миг спустя он опять превратится в викинга? Однако ничего не менялось. Он оставался самим собой — вот только где и в каком времени? Скай знал наверняка лишь одно: он замерзает.

Глаза привыкли к мраку, но разглядеть удалось лишь валуны, покрытые ледяной коркой, и заснеженную тропу, на которой он с таким трудом удержался. Зато все остальные чувства обострились: Скай ежился от ветра, хлеставшего по обнаженной коже, вдыхал соленый воздух, слышал, как волны разбиваются о скалы. Должно быть, он стоит на прибрежном утесе. Узкая дорожка круто поднималась к вершине.

Скай прикинул, куда лучше пойти. Внизу сердито шумело море. Наверху больше шансов найти укрытие или даже людей.

Он двинулся, опираясь о каменную стену и пряча лицо от метели. Неизвестно, куда выведет эта тропа, но оставаться здесь нельзя. Удастся ли ему когда-нибудь снова согреться? Скай пожалел, что снял в лесу пальто.

Путь оказался недолгим, однако мороз успел пересчитать ему все косточки. Ступни превратились в ледышки, но он упрямо переставлял их, цепляясь за скалу онемевшими пальцами. Вдруг ветер подул сильнее, едва не сбив с ног. Скай почувствовал, что перед ним открытое пространство; внезапно опора исчезла и он потерял равновесие. Упав на четвереньки, Скай вгляделся во тьму. Сначала показалось, что он ослеп, но нет — впереди слабо мерцал огонек. Ощутив внезапный прилив сил, Скай поспешил к источнику света, шатаясь и вытягивая перед собой ладони.

Он ожидал, что снова ударится о камень, и растерялся, нащупав пушистый мех. Шкуры, служившие занавесом, раздвинулись, и Скай влетел в пещеру навстречу свету и теплу. Навстречу Сигурду.

Дед сидел перед огромным котлом; увидев внука, он встал, раскинул руки в приветственном жесте и подал накидку из норочьих хвостов.