| - Столбов, ты совсем охренел? Тебе челюсть сломать? Ну-ка залез быстро в вагон! - Врёшь, начальник. Там горит всё. Заживо сжечь хочешь? - Я первый залезу. Идёт? - Ну… идёт, - растерялся богатырь. - А этих поймать поможешь? - Я кивнул на остальных. - Этих? - Столбов рванул к Макару, хватая того за куртку резвее, чем тот успел отскочить. Что не говори, а реакция у него была отличная даже в бреду глюков. Я залез в вагон, принимая брыкающегося Макара. Впихнул его дальше. - Помоги поднять. Мы затащили Богдана и Добрыню, я вновь залез наверх. - Смотри, я тут. Никакого огня. Залезаешь? - Д-да… - неуверенно проблеял Столбов, запрыгивая наверх с такой миной на лице, словно и правду сигал в огонь. Я пропустил его, вновь спрыгивая на пути. Обратился к остальным пятерым: - Ребят, у меня нет времени. Давление в печке осталось без контроля. Поезд либо тронется, либо мы вообще никуда не поедем. - Алфёров, что тебя гложет? - Ничего. - Он говорил как ребёнок, которого застали на месте преступления, но который упорно отказывался признавать правоту родителей. - Не ковыряй мне мозг. Почему не заходишь в вагон? - Какой вагон? - удивился бригадир технарей. Сложно. Очень сложно. Но только не психуй, выдержи всё это. Ты должен, Громов. Ты обязан! - Я сейчас где, по-твоему? - Паришь над обрывом, как все мы - ангелы. - А разве ангелы могут разбиться? Они же летают вроде. Так? - Так. - И чего ты боишься? Полетели вместе со мной. Алфёров быстро забрался в вагон. Так, ещё четверо. Бросить или ранить? Время на исходе. Я выхватил пистолет из кобуры на поясе и последовательно произвёл четыре выстрела. Три угодили людям в мякоть мышц ног выше колена, а четвёртую пришлось пустить в ляжку убегающему рабочему. Только бы Брусов пришёл в себя. - Следующая пуля будет в лоб! В вагон все живо! Ползите!!! Я убрал пистолет, в который раз спрыгнул на пути и подбежал к ближайшему раненому. Схватив за шкиряк, потащил его упирающегося и скулящего к вагону. С двумя другими тоже проблем не возникло. А вот последний улепётывал на одной ноге, прыгая, как раненый козлик по горам. Уже не сдерживая удары, я пинал его под рёбра, выбивая дурь из головы. Когда же он пообмяк, чертыхаясь, потащил его за ноги по снегу к вагону. Из последних сил закинув последнего страдальца аномальной зоны в вагон, я залез следом, быстро закрывая дверь на все засовы и отгораживая обеззараживающую камеру, в которой осталось оружие. Затем, распихивая сходящих с ума подопечных, переступая скулящих раненых, кинулся к печке. По пути двоих пришлось снести плечом. Ещё один задержал почти на минуту, стараясь задушить. Поборолись. Затем быстро приближался к цели, не обращая внимания на горько плачущих или дико кричащих. Лишь бы не поубивали друг друга, пока не пришёл в себя Брусов. Вагоны мелькали перед глазами один за другим. Вот и бьющийся о ящики с оружием головой Тай, вот и вагон с углём, вот извергающий проклятья связанный Кузьмич. Так, всё, в путь. |
