| До Амосова пришлось добираться в невольных слезах. Первые слёзы за последние годы. Гудок одиннадцатый - О разновидностях голода - …Стук колёс, словно дробь барабана Отбивает мелодию рельс, В такт вагоны ему подпевают Гул разносится ввысь до небес!.. Всё повторялось как в странном сне. Та же печь, та же скинутая одежда, тот же последний дефицитный уголь кидаю в огонь, та же суета, лишь бы успеть. Разве что Амосов не причитает проклятья под ногами, и носить уголь на лопате кажется таким трудом, словно пробежал кросс на двадцать километров с полной боевой выкладкой, как в армии, а теперь приходится бежать ещё и в гору. Голова разрывается от боли, словно шустрая белая тварь пробралась под черепок и пожирает мозг. Это давление невыносимо. Перед глазами мухи летают. Печь прогрелась, давление в котлах поднялось. Тягач дёрнулся и покатил состав по рельсам. Где мы вообще? Сколько из дороги приснилось? Почему все люди до сих пор спят? Я же проснулся. Или меня парень разбудил? Брусов говорил, что он вряд ли очнётся. А парень сам даже ходит. Странно. Либо медицина как всегда бессильна, когда больной хочет жить, либо… Постой-ка, а ведь у парня вообще могло и не быть никакого ранения головы. Шишку зажимает на лбу и всё. Надо узнать, какой момент люди помнят последним, сверить воспоминания. Подошёл к бронированному стеклу, наблюдая за целостностью рельс впереди. Верно, всё было бредом, мы недалеко уехали от Уссурийска. Знакомая местность, помню. Часто ездил по специфике работы. Похоже, за городом нас и накрыло волной этого чуда, воздействующего на мозги. Интересно, с какого места? Шёл рядом со мной ещё майор или мне привиделся его подвиг? Не видел его в составе. Надо будет людей пересчитать как можно скорей. Сколько вообще не дошло? Неприятные предчувствия говорят о том, что возможно потери больше, чем пятнадцать человек. От эмоций врезал кулаком по двери. Больно. Руки болят, ноги болят, спина, плечи, все мышцы ноют. Значит, всё-таки тащил рюкзак. Но почему напали галюны? Что или кто стали причиной? Монстров, вроде «титанов» я в округе не видел на обратном пути. Если они вообще каким-то образом воздействовали на своих меньших собратьев телепатически… тогда кто? Пацан говорил о какой-то Хозяйке. Может, сам бредит? Хозяйка чего? Продолжая смотреть в окно на ровные, блестящие рельсы бархатного пути, припомнил глюки. Надо же, размечтался во сне - солнышко, птички поют, звери бегают по лесу стандартные. Романтик недобитый. На самом деле в окно видно только низкие серые тучи, лес по краям железнодорожной насыпи стоит чёрный, канавы в лужах такие, что утонуть можно с головой, почти озёрца. Стоячие болота на склонах, поваленные деревья, кусты. Будь у природы больше летнего времени, насыпь давно бы обросла кустарником. Но с этой более чем двадцатилетней зимой у деревьев не было шансов. Так мало было тепла. Пророс бы разве что ягель, но в Приморском крае растительности крайнего севера отроду не наблюдалось. Проехали утонувший в канаве армейский грузовик. Дороги и раньше заставляли желать лучшего, а после Конца Света и подавно. Дав поезду полный ход, я заметил новую странность. Чем дальше мы отъезжали от Уссурийска, тем меньше болела голова. Сначала пропало давление, ушли ощущения муравьёв под черепной коробкой, затем потихоньку стала пропадать боль. Осталась только боль в щеке и плече, но после пережитого это почти не замечалось. Тело ещё не переключилось на новый источник опасности. Похоже, мы всё дальше удалялись от какой-то опасной зоны. |
