|
И близость Кристины вызвала в нем все прежние чувства к ней. Захотелось прижаться к ней губами, раздеть, ласкать ее, видеть ее счастливое лицо… В этот момент зазвонил телефон. — Ненавижу технику, — сказала Кристина, — хорошо было бы жить в пещере, — на что Вадим только, ласково потрепал ее по волосам. В ожидании, пока Вадим вернется, Кристина поставила на стол чашки, вынула из буфета варенье. Все было по-старому, и банка нашлась на прежнем месте. Счастье как будто вернулось, и ей уже стало казаться, что ничего не было, как будто в яркий солнечный день облачко на миг закрыло солнце. И стало тепло, ярко и радостно, как прежде. Вадим вернулся, и по его лицу Кристина сразу же поняла: что-то случилось. Нет, он не был расстроенным, просто внезапно стал чужим. — Ну что, ты уже чашки поставила? — как ни в чем не бывало спросил он, но в его голосе ей почудилась фальшь. — А что, не надо было? — Нет, почему… Хорошо. Сейчас попьем чаю, и я тебя провожу. — И, поймав ее вопросительный взгляд, Вадим пояснил: — До метро. — Но разве? — начала Кристина и осеклась. Она хотела спросить: «Но разве я не останусь?» — но вдруг испугалась, что скажет что-то не то, и промолчала. Вадим предпочел не расслышать ее вопроса и не понять, что она хотела спросить. — Позвонили сейчас из клуба, зачем-то я им срочно понадобился, — сказал Вадим, и лицо его сделалось непроницаемым. Кристина снова хотела спросить, зачем же в клуб на ночь глядя, но снова промолчала, боясь рассердить его. Они молча пили чай. Наконец Кристина решилась: — А когда мы увидимся? Я так соскучилась по тебе… Мне тебя так не хватает… — Ну ты прости, просто сегодня так получилось, — сказал он, не глядя на нее. — Но я освобожусь и на г днях как-нибудь… «На днях как-нибудь» Кристину совершенно не устраивало. — Но ты скажи точно. Я буду ждать. — Я не могу сказать точно! — Теперь он действительно начал сердиться. — Я совершенно не представляю, что мне сейчас скажут в клубе и насколько я буду занят в ближайшие дни. У меня впереди ответственная игра, понимаешь, нет? — Понимаю, — тихо ответила Кристина. — Ну вот и хорошо, — сказал Вадим уже без прежнего раздражения. — Будь умницей. И, как ни странно, в этот момент он верил в то, что говорил. Ему было жаль Кристину, но его влекло сейчас к другой, и с этим чувством он не мог да и не хотел бороться. Все эти дни, встречаясь с Валерией, он временами не мог не вспоминать и о Кристине, но гнал от себя эти мысли. И вот она пришла, и ее было жаль, и хотелось сделать для нее что-нибудь хорошее, но только что звонила та, другая, она звала его, и не послушаться ее он не мог. Кристина сразу же как будто переставала существовать, когда появлялась Валерия. И ему было стыдно перед ней. Наверно, правильнее всего было бы признаться во всем, сказать прямо и открыто, что между ними все кончено, чтобы она больше не мучилась неизвестностью, но Вадим не мог найти в себе силы. И оттого злился на себя, мрачнел, не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. А Кристина думала, что он сердится на нее. В конце концов чай был допит, и Вадим проводил ее до «Василеостровской». Он смотрел, как она уходит по ступеням вверх, и ему на миг стало пронзительно жаль, что все так получилось. Но в следующий же момент он вспомнил Валерию, которая просила заехать за ней, и Кристина перестала для него существовать. Овеществленный труд предков Жизнь превратилась в перманентное страдание, замешенное на безумии. Иногда Кристине казалось, что она сходит с ума. |
